Шарусси

— Я бутыльки зачаровал, не побьются. И всё подписал, ты же не соображаешь, какое для чего. Всё, иди давай, свидимся, — грубоватый толчок вызвал понимающую улыбку.

Мы поднялись из-за стола, я торопливо смахнула сладкие крошки в тарелку и сунула её в таз с водой.

— Сам помою! — тут же отреагировал Хранитель.

— Я так и поняла. Уже ухожу. Кстати, Аброр, — я обернулась к мужчине и внимательно посмотрела на него. Маленького, худого, с поседевшей головой и щетиной. — Никогда не спрашивала, а сколько вам лет?

— Думаешь, помру, пока ты себе место искать будешь? — Глубоко посаженные глаза блеклого серого цвета сощурились в гримасе ехидства.

— Да вы меня переживёте, — дежурно отмахнулась я и посерьёзнела. — Вы давно являетесь хранителем наших земель, моя бабушка видела вас, ещё будучи девочкой. Вот мне и стало любопытно.

Аброр ухмыльнулся:

— Больше двухсот. Я уже давно не считаю — годом больше, годом меньше. И ты столько же проживёшь, если не будешь совать голову в пасть волкам.

— Остерегаться волков, — я повторила один из уроков Хранителя и подняла палец вверх, обозначая неимоверную ценность этого знания.

В этом исключении крылась очередная загадка Шарусси. Почему именно волки стали врагами хранителей? Все прочие представители животного мира ластились ко мне, готовые открыться по любому зову, спешили с разных уголков леса. Но только не волки, не ночная стража, как называли их в Нануэке.

— Удачи тебе, Борна.

— Спасибо вам, Аброр.

Как предписывалось древними обычаями, пусть и изжившими своё, я низко, до самого пола, поклонилась, выражая искренние признательность и почтение, а затем вышла в стелящийся предрассветный туман.

Гука равнодушно выщипывала из земли остатки поредевшей вокруг неё травы и на моё появление отреагировала с явным недовольством. Возможно, снова проявляла исключительную злопамятность, а, может, ей не улыбалось отрываться от медитативного обжорства ради утренней прогулки.

Не затягивая сборы, я подтянула ослабленную подпругу, взяла девочку под уздцы и повела за собой.

Тревога за подстерегающее мрачное будущее выбралась из желудка и сжала сердце. Повинуясь нелепой ностальгии, я посмотрела на лачугу в последний раз. Я покидала не только сторожку Арбора, я прощалась с Норкдом и прежней жизнью, последняя веха которой прошла среди вековых деревьев в какой-то паре часов езды от эрии, где я родилась и выросла. На пороге показалась фигура Аброра, вредный старец вышел-таки проводить.