Шарусси

У избранных Шарусси имелась одна сказка, больше годившаяся для малых детей. В ней говорилось о первом хранителе, убившем самку вожака и сыскавшем, скажем, избирательное родовое проклятье. Я в такую ерунду не верила. Не в проклятия, этих-то пруд пруди, в сказки.

***

До нужной эрии я добралась уже затемно, однако давно исчезнувшее солнце не разогнало жителей по домам, и жизнь в поселении продолжала кипеть с поправкой на торжество. Хмельные эричане громко смеялись и танцевали у распахнутых настежь дверей шинков под музыку гусляра или скрипача, монеты звонко сыпались из руки в руку, а распоясавшаяся детвора гоняла в салочки — и всё это под навесом сетки магических огней, затмевающих холодный свет звёзд.

— Малыш, что отмечаете? — я изловила мелкого парнишку и кивнула на шумную улицу, как источник основного веселья. — Я здесь проездом.

— Так торговая неделя, первый день, — испуганно пискнул мальчик, а через секунду опомнился: — Тёть, пусти, меня ща поймают.

— А, да. Беги.

Торговая неделя это, конечно, отлично, но вызывает некоторые осложнения.

«Точнее, боль и страдания», — грустно подытожила я, когда в третьем и последнем гостевом доме мне объявили об отсутствии свободных комнат.

— А куда можно податься? — пристала я к хозяину. — Может, кто комнату сдаёт?

— Комнаты-то, поди, сдают, но ты ж с кобылой, — почесал макушку мужик. — Слушай, а ступай-ка ты к моей свояченице, у неё места мало, но лавкой поделится. Так себе удобства, но ночь переспишь, а для лошадки там дворик сойдёт. Я токмо записку черкну, погодь.

Выбирать не приходилось, расстилать одеялко под кустом, рядом с эрией, полной карманников, неизбежно следующих за торговыми обозами, я желанием не горела.

— Литака её называют. Вот, отдашь ей, — хозяин сунул свёрнутую трубочкой бумагу мне в ладонь. — Сейчас выйдешь и направо, до Живой улицы иди, там жёлтый дом с синими ставнями. Поверни налево и до упора. В конце одноэтажный некрашеный дом — это Литаки. А утром ко мне на завтрак до восьми приходи, если кто съедет — я комнату придержу.

Я верила в человеческую отзывчивость и сострадание, но рассчитывать получить их от дельца в период жаркого спроса — верх наивности. Простившись, вышла во двор и, не таясь, развернула записку. Точно. За рекомендованную им сумму за постой у свояченицы я могла снять в Кэпите комнату на пару дней и купить Гуке яблок в довесок.

В реальности же я смотрела на просевший дом, с ушедшим на целую ступень в землю крыльцом, и вяло рассуждала о пользе сна на воздухе.