Шарусси

И никто не соблюдал важное правило — косить по росе. Видно, механизмам Цанте от тех знаний прока не было.

— Х-хранительница! — Капог в нерешительности замер с ведром сухих добавок для лошадок. Скорее всего, он собирался выставить его на открытом плацу, но, встретив меня, забылся. — Здравствуйте.

— Привет, Капог, — поздоровалась я, сразу отмечая пришибленность духа под стать общему настроению Ваэльнаса. — Я хотела Гуку взять, прогуляться.

— Тогда я сейчас седло принесу, — угодливо, однако, без характерного ему энтузиазма отозвался вазила.

— Спасибо тебе, я пока её почищу.

— Я мигом, вот только побалую хвостатых… — Капог переступил с копытца на копытце и побежал на улицу.

Я проследила за улепетывающим нечистым духом и ворчливо отреагировала на покалывание под кожей: «Да вижу я, вижу!».

— Ваша безобразничала вчера, — немногим позже пожаловался Капог и похлопал Гуку по слегка отъевшемуся крупу.

За недолгий период отдыха кобыла чуть прибавила в весе, чем несказанно меня порадовала. Округлые лошадиные формы грели родительскую душу.

Капог повесил амуницию на подставку, а сам, стесняясь, пристроился рядом. Сел на большой деревянный сундук между денниками и втянул голову в плечи.

— Что она натворила? — Я забросила щётку в один из карманов тканного хранилища для утвари, взяла другую и подступилась к жёсткой чёлке.

— Удрала из левады и побежала в пруд. Насилу отловили. Пока сама не наплескалась, в руки не далась.

— Не заслужила, — строго сказала я и оттеснила ластящуюся морду. Недопонятая Гука начала стучать копытом по полу. — А ну, цыц! Никого не задела?

— Не. Она хоть и озорная, но осторожная.

— Извини, что так получилось. От этой дурной привычки её не отучить. А что ещё случилось в моё отсутствие?

Капог задумался на доли секунд, прежде чем нетвёрдо ответить: «Да и ничего, вроде».

— Не скажешь? — Я обошла лошадь и присела на корточки, чтобы видеть лицо вазилы.

Конские ушки, покрытые бурой шерстью, поникли. Чёрные глаза расширились от испуга, чтобы тут же уставиться в пол.

— Нельзя, Хранительница, — пролепетал он, и моё сердце пропустило удар в ожидании толкования поведения духов. — Нельзя вам уходить надолго, солнце высоко, как бы удар не случился.