Шарусси

— И как? Сильно отличается от университета?

— Очень, — скупо пояснил Кагым, видимо, не горя желанием приводить примеры различия в учебных планах, но умело прикрывая скрытность сосредоточенностью — охранник придирчиво выбирал картину для совестного просмотра.

Когда притяжение в воздухе изменилось, предвещая скорое появление Тэрдома, мы были полностью погружены в пугающий сюжет, удобно устроившись в полутьме на диване. На мой взгляд, в подобных посиделках не крылось ничего предосудительного, но у Мороэна обнаружилось иное мнение.

Звук динамиков заглушил раскрывающиеся створки лифта, актёр на главной роли с натренированными голосовыми связками надрывался в дождливое небо: «Я хочу остаться один!».

Я медленно повернулась и увидела, как стягивается на полу полоска света — лифт закрылся. Внезапно включилось точечное освещение потолка, и выключился тиви. Кагым подскочил с дивана, как ужаленный.

— Прошу прощения! — выпалил он и вытянулся струной, переменившись в лице.

Роэн обвёл немигающим взглядом остатки пиршества на низком столике, скользнул по охраннику и остановился на мне.

Я судорожно затянула пояс халата, хотя тот был надёжно запахнут.

Ни дать ни взять, строгий родитель, раньше положенного вернувшийся домой и заставший единственную дочь за блудом в сомнительном обществе.

— Кагым, закажи мне ужин и вызови работников, чтобы здесь убрали, — холодно распорядился он. — Я подожду на террасе. Борна, пойдёмте со мной, нам есть, что обсудить.

Долгих пять секунд я боролась с робостью, бившейся тошнотой в горле, пока до меня не дошло, что я ничего плохого не сделала.

Мы всего лишь смотрели фильм. На террасу идти, конечно, пришлось. Вечерняя прохлада окончательно привела меня в чувство, но для верности я ещё постояла у перил, рассматривая горящее солнце, на высоте гостиничного номера уходящего под ноги человека. Подумать только, из-за плотных штор я чуть не упустила закат.

Упав в плетёное кресло с мягкой белой подушкой и спинкой, поджала под себя босые ступни и с нежностью кикиморы уставилась на мага.

Роэн на два оборота закатал рукава рубашки, подцепил замок часов и скинул их с запястья на ладонь. Посмотрел на циферблат и положил часы на столик между нами.

— Научитесь субординации, это пригодится, когда до вас дойдёт смысл вашего положения в мире, — без лишних предисловий начал он.

— Су… чего? — глуховато переспросила я, лукавя. Слово-то я знала, но нарочно напомнила Роэну, с кем он разговаривает. Да-да, с эричанкой.