Шарусси

— Хорошо, я понял, — вежливо кивнул мужчина, но не ушёл и головы не отвернул. —Позволите вопрос, Хранительница?

— Задавайте, — великодушно разрешила я, держа в уме простое правило: не отвечать на вопросы, которые мне не нравятся. А спрашивать он может, о чём угодно.

— Где вы жили в Нануэке?

— Почему вас это интересует? — уточнила я, вглядываясь в насыщенно-карие глаза. Обычно в них у людей отражались хоть какие-то эмоции, но Кагым не относился к числу тех, кого можно прочесть по «зеркалу души». Он не щурился, не хмурился, почти никогда не улыбался.

— Я родился в Нануэке, — признался он. — Когда мне было десять лет, родители решили перебраться в Цанте.

— Это неожиданно. — Кагыму действительно удалось застать меня врасплох. — У нас редко встречаются люди вашего типажа.

Откровенно говоря, я встречала лишь парочку темнокожих людей в Рубдоке и ещё одного видела недавно, мельком, в Энрацу, так что «редко» — это слабо сказано.

— Да, моя мать родом из Цанте. Она приехала в Нануэк за приключениями, там и познакомилась с отцом.

— Судя по тому, как Цанте относится к Нануэку, ваша мама из числа необычных женщин, — предположила я, заранее ею восхищаясь.

— Не могу отрицать, — сдержанно согласился охранник. — Наша семья любит вспоминать тот период. Мы жили в эрии при Кэпите Закур. Может, вы кого-нибудь знаете оттуда?

— Хм, нет, не довелось, — проговорила с сожалением и, конечно, вспомнила злополучную карту, по которой уехала вместо Закура в Пругор.

— Очень жаль. Я думал, вдруг. Ну, знаете, здорово узнавать про друзей детства спустя столько лет.

— Наверное, — бездумно согласилась я и тут же за это поплатилась.

Кагым по-своему истолковал прохладный ответ и участливо продолжил диалог:

— Скучаете по вашим?

Леший! Прямое попадание. Одна из нескольких тем, причиняющая боль мгновенно. Я нацепила дежурную улыбочку и постаралась ответить лаконично:

— У меня не осталось тех, по кому можно тосковать.

— Совсем? — На большом лице проступило простодушное непонимание, остро контрастирующее с его суровой внешностью.

Неожиданное проявление чувств телохранителя меня окончательно смутило.

— Когда пробуждается Шарусси, многое меняется, — уклончиво отозвалась я и повернулась к коридору, намереваясь сбежать от дальнейших расспросов. Людям не всегда нужна правда, чаще они не знают, что с ней делать. А те, кто знают, обычно используют её против тебя.