Шарусси

— Это я вижу, — шутка не возымела эффекта на хмурого мужчину. Количество обнажённых женщин на одного мага не вписывалось в его математику, и он, не иначе как уравновешивая соотношение, поделился со мной своим пиджаком. — Я помогу вам подняться. Вот так.

Когда он говорил со мной, как с малым ребёнком, мне тоже нравилось, и я с воодушевлением ему подыгрывала. Послушно продевала руки в рукава, не шевелилась, покуда он запахивал полы в попытке скрыть наготу и не сводила с него взгляда. Он же в свою очередь предпочитал с ним не сталкиваться.

— Борна, мой фон, он в кармане. Будьте добры?

Я послушно извлекла коробочку, не заботясь о том, что открыла на обозрение грудь. Роэну тоже было не до того. Сначала он звонил водителю, затем Мирису и Грину. Я не особо вникала в разговоры-приказы, услышала только, что он попросил привезти для меня новую одежду.

Мы находились внутри здания-колодца в окружении прозрачных стен, за которыми просматривалось незатейливое убранство коридора. Коридор сворачивался змеёй, кусающей себя за хвост, и служил ровно для того, чтобы открыть обзор на зелёную площадку с главным героем — папоротником.

Я повернулась к бутону. Лужайка с короткой травой обрамляла пышные вайи, как постамент. Пылающий цветок качался себе среди них на ветру, переливаясь от жёлтого к синему. Иномирный и восхитительный. Сейчас ничто не напоминало о его способностях манить с неистовой силой, лишать воли и вторгаться в сознание, запускать корни вглубь души и выуживать из её недр сокровенное: голоса любимых людей.

Слыша их, я ведь и не задумалась о том, что это лишь иллюзия. В те секунды они ожили, обрели оболочку, и мне подумалось, что их голоса, они никуда не исчезли после смерти, они растворились в природе и скрылись под невидимым для обычных людей пологом. Мне померещилось, что, прими я дар Шарусси, могла бы стать к ним ближе. Какая глупость… Я прищурилась, разглядывая цветок. И подлость.

Не смей использовать моих близких.

— Вы его не приняли, — констатировал Роэн, закончив разговор.

Коробочку он положил рядом с собой. — Почему вы так неистово сопротивляетесь?

Правда была простой и незамысловатой. Для меня, девочки из эрии, выросшей в абсолютной свободе выбора, он был настолько естественным, что я не могла себе представить иного варианта. Даже Шарусси не удалось сместить приоритеты в свою пользу. Она притупила моё желание найти убийцу, отмела мои сомнения в её власти, но впитанное с детства неприятие принуждения оказалось ей не по зубам.