Шарусси

Я хочу, чтобы Нануэк дал не только ответы о двух убитых хранителях Цанте, но и возможность нашим магам провести повторное расследование. При открывшихся обстоятельствах возникают сомнения в том, что их задрали волки, как нам сообщали ранее. — Снова остановка для газетчиков, на этот раз последняя. — На этом моё обращение считаю законченным. Подготовьте ваши вопросы и в течение тридцати минут направьте на официальный адрес резиденции. Уполномоченный до конца дня разошлёт ответы. Запросы принимаются только от тех издательств, чьи представители присутствуют на конференции.

Всем спасибо.

Роэн исчез со стены, уступив место уже знакомой женщине с каре и её экспертам.

Мирис молча выключил картинку, и все трое уставились на меня с настолько явными, пусть и немыми возгласами ужаса, что озвучивать их не имело смысла.

«И ты говоришь, что там безопасно?!» — кричали они, не раскрывая ртов.

«Он невероятно харизматичен», — думала я, оглушённая отнюдь не темой выступления. Меня опалило тембром его голоса, спокойной уверенностью и умением правильно держаться на публике.

Вихри силы закручивались в воздухе, обнимали, притяжение изменившегося воздуха манило в сети. Кажется, я ответила на бесконечные «почему».

Я подняла взгляд на двери.

— Мирис, и ты здесь, — сказал вошедший маг.

Нет, не маг. Тэрдом. Да, это уже для меня не новость, но лишь после услышанной речи я исполнилась трепета, поверила и по-новому взглянула на него, безоговорочно принимая власть надо мной и над Шарусси.

А он двигался, как будто ничего не изменилось. Улыбался, обнимался с братом, обсуждал предстоящую завтра встречу с родителями. Он вёл себя так, словно не выбил почву из-под моих ног. Я осторожно втягивала дурманящий воздух силы и ненавидела свою слабость. Быть может, мне просто уехать? Придумать причину, соврать, чтобы… Чтобы что? Чтобы одуматься? Прийти в себя? А я смогу?

Мне тридцать три, два месяца назад во мне проснулась тьма, я все ещё замужем, и я влюбилась, как девчонка, в мальчика, который никогда не станет моим.

Смешно и грустно.

***

Остаток дня проходил насыщенно, зрелищно, но уже без моего участия. Новшества потеряли цвет, я отстала от событий и заблудилась в собственных мыслях. Они неизменно возвращались к сцене с голубым флагом, вырастающим за спинкой кресла и к центральной фигуре. Разговоры, еда — все превратилось в антураж, я и на вопросы отвечала односложно, самоустранившись от диалогов.