Шарусси

Никто из присутствующих не смог бы уличить меня во лжи. Пока я говорила, я верила в то, что говорю. И лишь с последним звуком ностальгического наставления, меня пронзило пониманием — я соврала. Слукавила, чтобы оставить совести место для манёвра. Не Шарусси заставила меня уехать, я сама пожелала оправдаться зовом. Почему?

Я не усердствовала в прощупывании границ дозволенного Шарусси. Пробовала, дразнила, понимала, что есть, куда отклоняться, но у меня не было намерений от нее сбежать. Почему?

Как звери отряхиваются от воды, я отряхнулась от мыслей.

— Если у вас будут вопросы, я вам расскажу о жизни в Нануэке. Думаю, вы знаете о ней так же мало, как и я о Цанте, — примирительно закончила я дрогнувшим голосом. — Разные точки зрения — ещё не повод для конфликта.

— Ты права, — поддержал предложение Грин. — Я с удовольствием послушаю твои истории и хочу предложить равноценный обмен. Спрашивай нас о чём угодно, мы готовы помочь с адаптацией!

— И начать, видимо, придётся с незнакомых слов, — рассмеялась я.

— Ты знаешь, что такое «контекст» — уже неплохо, — подмигнула Хель и указала на кружащих у моих ног крысопсов. — Они напрашиваются, чтобы их погладили. Крупная — это Ялик, рядом её мать Пенни, а это сестра Пени, Сильва, — она по очереди указала на коротколапых существ, отличавшихся, по большому счёту, только оттенком кремовой шерсти. Ялик единственная выделялась габаритами, вдвое перегнав мать.

— Это сложнее, чем лекция Роэна о волнах для фона.

— Мы называем их «банда жёлтых», — гордо сообщил Грин и подхватил ту, что активнее других виляла хвостом. Вроде, Сильву.

— Они все девочки?

— Все девки. Мои маленькие истерички, — Грин ласково трепал ту, которую взял на руки. Собачка изо всех сил тянулась облизать ему лицо.

Идиллия прервалась с восклицанием Мириса:

— Ой, простите, начинается! — Мужчина схватился за пластину и вернул исчезнувший звук.

Стена снова заговорила. Нам показывали зал с множеством людей, сидящих на стульях перед возвышающейся сценой. В нём собралось человек сорок, не меньше. Они читали записи и оживлённо набирали текст на чём-то, отдалённо напоминающем печатную машинку, только с пристроенным к клавишам фоном. Громких разговоров не доносилось, и поэтому мы отчётливо слышали сопутствующий шум в помещении.