Шарусси

Вместе мы прошли дюжий набор невзгод воспитания от вредного подростка до «я сама разберусь, человек» и невероятно сблизились. А теперь у меня никого кроме неё и не осталось. Я тряхнула головой, прогоняя грусть, и стянула с себя рубашку.

— Я вам глину целебную принесу. Масочку для лица можно сделать. Я и сам балуюсь, — смущённо забормотал хозяин озера, исчезая в его недрах.

Расстались мы с водяным несказанно друг другом довольные. Он просил передать приятелю с Чигорских болот привет, если меня занесёт в южные края.

А я прихватила с собой волшебную баночку глины. Всяко приятнее, пусть и светить ясным лицом теперь предстояло разве что перед Гукой.

Первая встреча с миром Шарусси прошла на диво прекрасно, и я, гораздо более вдохновлённая, чем когда уходила от Аброра, отправилась дальше.

Свобода странствий насыщала спокойствием и умиротворением. Предоставленная сама себе, я проводила десятки часов в размышлениях, в знакомстве с собой, в решении вопросов, неизбежно возникающих у любого, кто вышел на перепутье.

Прошлое недолго давило воспоминаниями, Шарусси вынуждала смотреть на минувшее под иным углом. Всё пережитое утрачивало ценность и существенность. Я ощущала, как видение природы разнится с моим, каким незначительным для неё являлась моя потребность в выборе, потому что власть Шарусси стремилась освободить меня и от него. Новоявленная сила предпринимала постоянные попытки прогнуть меня под себя, выплавить из человека образцового хранителя, подобно стали для удобного её длани клинка.

Это пугало, и вместе с тем завораживало. Но Шарусси говорила: «Так и должно быть. Всё так», и переживания, пусть и нехотя, отступали, повиновались.

Ещё один новый способ привести мысли в порядок — это полёт. Я часто его практиковала, сражённая в самое сердце чувством парения. Обычно это случалось на привале. Я ложилась на землю или прислонялась к дереву и всматривалась в небо в ожидании пролетающей птицы.

Стоило пернатой попасть в поле моего зрения, как я вцеплялась в неё и растворялась в ней. Птица летела, а я смотрела на мир её глазами. Потрясающе.

Однако же, однообразное перемещение между эриями и городами без конкретной цели будто создавало колючие рамки, за пределы которых хотелось вырваться и мне, и растущей во мне силе. Рамки сжимались, выталкивая нас наружу. Так я начала искать нуждающихся в помощи людей.