Элемента.М

Она была так испугана, а потом так подавлена, что на умышленное убийство это было не похоже. Да и не хватило бы ей хладнокровия на умышленное, кишка тонка, как и у деда ее. Даром что ли она на него так похожа, - и бабка презрительно хмыкнула.

- Она что работает здесь? - и Ева судорожно перебирала в памяти местных медсестер и санитарок, стараясь угадать какая же из девушек могла подойти на эту страшную роль.

- Почему работает? Нет, она здесь живет, - и бабка пожала в ответ плечами.

- Но, Евдокия Николаевна, - Ева ничего не понимала, - здесь же только старушки живут.

- Так, а ей по-твоему сколько лет? - улыбнулась хозяйка прокуренной комнаты и снова потянулась за сигаретой.

- Ээээ, - теперь Ева пыталась посчитать сколько ей могло быть лет. Даже если бы каждая из них, и бабка и мать рожали своих дочерей в тридцать лет, то это было бы шестьдесят лет назад, ведь бабке сто двадцать. Но они могли рожать и в более раннем возрасте. Ева поняла свою ошибку. Ее внучке явно было под семьдесят, а может даже и больше, - А как ее зовут?

- Раиска.

- Вера Павловна? - Ева мучительно пыталась вспомнить как выглядела всезнающая старушка с похорон, а затем и с поминок тети Зины. Которую она сама и убила! Мир покосился, и Ева со всех сил старалась удержаться и не скатиться в пропасть сумасшествия, - А Вас как зовут?

Бывшая до этого Евдокией Николаевной старушка задумалась.

- У меня было много имен. Но самое первое, которое дала мне мама, было Кэкэчэн, - и она грустно вздохнула и сделала затяжку такую же долгую и тяжелую как ее вздох. Сигарета сгорела почти до фильтра, но старушка даже не закашлялась, - Это плохое имя, на моем родном языке оно означает «Рабыня», но его задачей было отпугнуть злых духов, ввести их в заблуждение. Слишком уж часто с приходом русских стали умирать дети в нашем селении. Я выжила, значит, со своей задачей оно справилось. Ни отчеств, ни фамилий у нас не было.

Ева уставилась на свою собеседницу, пытаясь представить тот невозможно далекий 19 век, в котором она родилась, но старуха растолковала ее взгляд по-своему:

- Пытаешься разглядеть во мне черты того народа, что дал мне и имя, и жизнь? - Ева не нашлась что ответить, и старушка продолжила, - Не пытайся.