Дагон

В деревне поклонялись огню, один из главных праздников хранителей света. Были зажжены большие костры, что выложили по кругу на поляне. Внутри круга хранители двигались, поклоняясь духу огня.

Хильда не танцевала, лишь сидела и осмотрела на остальных. Думир крутился рядом, пытаясь получить расположение девушки, но та не обращала на него внимания. Герольд заскрежетал зубами, чувствуя свое бессилие, он не мог выйти к Хильде, не мог подвергнуть ее и остальных опасности. Он был теперь угрозой для этих людей, что приютили и вырастили его.

Почти два месяца они с матерью пробыли высоко в горах. Тарида обучала своего сына, как обуздать силу, что теперь была в нем. У матери была там небольшая хижина, где они и провели все это время. Питались в основном рыбой из горного ручья, да мясом животных и птиц, что удавалось поймать. Звери чувствовали приближение драконов, даже будь они в человеческом обличье. И старались держаться подальше от них. При появлении Герольда и Тариды все звуки в этом месте стихали, птицы замолкали.

Герольд пытался научиться управлять драконьей сущностью, но получалось не всегда. Почти месяц ушел на то, чтобы понять, когда его настигнет превращение, а именно ощущения перед этим. Герольд уже чувствовал, когда дракон вылезал из него наружу. Это происходило спонтанно и очень быстро. Герольд уже ходил в каком-то драном халате, что нашел в хижине, так как одежда у него не сохранялась после превращения, разлеталась на куски.

Одним из преимуществ было то, что теперь ему не было холодно даже в одной повязке, горячая драконья кровь грела по чище огня, что сидел внутри. Теперь, когда дракон лез наружу, он успевал скинуть халат, но повязка снова разлеталась по швам. Кожа в человеческом обличье стала тверже и прохладнее. Между пальцев появились едва заметные перепонки, что начали расти почти сразу после первого превращения.

Тарида только смеялась над ним. Сама мать превращалась легко и мгновенно. Герольд восхищался этим умением матери и самое главное то, что она могла сдерживать свою силу. Дракон подчинялся ей, в отличие от Герольда. Сын мог превратиться когда угодно и где угодно. Если в дракона он превращался почти мгновенно, то вот с обликом человека было сложнее. Однажды он почти три дня пробыл в шкуре зверя, не мог превратиться обратно.