Попаданка в постель Верховного жреца бога смерти

Свет померк, а фантазия стала рисовать фантомы костлявых рук, тянувшиеся к моим ногам из глубины тёмной воды. И ткань промокшей юбки двигалась, неприятно касаясь кожи, то и дело наводя на мысли, что меня кто-то коснулся.

Взвизгнув от очередного едва ощутимого прикосновения к лодыжке, устремилась к бортику, но остановилась, обнаружив проблему – ровный ряд плечевых и берцовых костей. Метнула взгляд в стоящего без дела жреца – тоже мне мужчина, тьфу!

Касаться голыми руками человеческих костей (определённо человеческих!) не хотелось, поэтому стала расстёгивать пуговицы на манжетах, чтобы спустить рукава.

Что-то упало на край купели – махровое полотенце! Использовала его, чтобы выбраться из воды, и встала, не рискуя сходить с мягкой ткани, чтобы применить её по прямому назначению.

Сиротливо стоя на скомканном полотенце, поёжилась, ожидая, когда жрец погонит меня в таком виде в свою комнату.

Прогулки на свежем воздухе полезны, но ни когда ты одет в мокрое платье, а за тобой ручьи образуются. Простыть так проще простого! А я только пошла на поправку! И в подтверждение звонко чихнула, чем вывела жреца из статики.

Мелькнула мысль, что он быстрее, чем каменное изваяние его обожаемого бога – я не успела пискнуть, как оказалась на руках этого негодяя.

– Не надо меня в воду! – выпалила, не помня себя от страха, и, цепляясь за шею мужчины, зажмурилась, ощущая очередное падение вниз.

– Полотенце подбери, – сухо сказал жрец.

Я уставилась на него, переваривая услышанное и пытаясь осознать произошедшее: это он подбросил к краю бассейна полотенце, которое и не нужно было, судя по очередной волне тепла, окутавшей меня, если только в качестве банного коврика, чтобы не контактировать с костями. Выходит, он предугадал мою реакцию, но не предупредил о своём сюрпризе, чтобы у меня была возможность морально подготовиться к этому кошмару. Сказать, что я шокирована, ничего не сказать.

– Полотенце, – повторил жрец. Я смогла моргнуть, разорвав этот долгий пристальный взгляд, будучи всё это время в его руках, от чего сердце в груди замирало ещё больше, чем от пережитого страха.

Стоило ухватиться за мягкую махровую ткань, так неуважительно брошенной на полу, как жрец выпрямился в полный рост, крепко удерживая меня в своих руках. Два шага, и туфельки, чудом удержавшиеся на мне, коснулись шершавых каменных ступенек.