Свет Нового Солнца. Том 2

Лайнел глупо уставился на него, в то время как в сознании медленно ворочались мысли: «Что-то он сказал, что-то плохое» - Юноша подумал это, и по ошарашенным взглядам Персиваля и Донована понял, что его догадка верна.

А затем генерал совершил непростительную глупость. Своей грязной рукой в кожаной перчатке он небрежно схватил лицо Афелии и повернул к себе, неестественно выгибая шею девушки.

- А ведь и вправду – ничего особенного в ней.

Прежде, чем кто-либо успел что-то сделать, Лайнел атаковал. Он лишь на мгновение освободил руку из-под Афелии, позволяя страшной ужасной магии внутри него выйти наружу.

Его ладонь коснулась стального панциря Аравина, и тот вогнулся внутрь, словно от выстрела крупнокалиберной пули. Всего мгновение, и сталь полностью прогнулась вовнутрь, уничтожая содержимое. При этом генерала резко отбросило, и, пролетев несколько десятков метров, он рухнул, разрушая телом деревянный навес вдали.

«Мёртв» - осознал Лайнел, моментально успокаиваясь. Он впервые убил настоящего живого человека, но ему было как-то всё равно.

Вместе с гневом вновь ушли и причины жить, причины мыслить или даже думать. Враг был мёртв, а генерал был врагом, раз напал на Афелию. Врага больше нет, как нет и Афелии. Это всё, что понимал Лайнел, а из его груди вырывался вздох страдания.

- Давно надо было прикончить этого идиота. – Согласился вдруг Донован и кивнул Персивалю, указывая на труп генерала. – У самого руки чесались, но я думал, что с помощью него смогу улучшить своё положение при дворе.

Персиваль замолчал, никак не комментируя сказанное. Он всё ещё смотрел на Лайнела, а затем обратился к Доновану:

- Лайнел использует магию смерти. Он теряет часть себя, каждый раз, когда пользуется ей. И она невероятно могущественна.

- Я заметил. Есть ли способ как-нибудь привести его в чувство?

- Да. Но для этого он должен захотеть вернуться.

- Вернуться? Откуда вернуться?

- Из глубин своего безумия, которое охватило его. Только безумец способен вкладывать самого себя, убивая саму суть своего существования.

- Значит, мы ничем не можем помочь?

- Я не знаю. Может быть Джайрон знает.

- Хорошо. Стерегите паренька. Не дайте ему буйствовать… и сделайте всё, чтобы он вернулся.

Голоса смолкли, и Лайнел закрыл глаза. Персиваль… он слышал его голос… Персиваль сказал, что юноша безумен? Но юноша не чувствовал себя безумным. Он вообще больше ничего не чувствовал. Ни боли, ни радости, ни грусти, ни даже биения своего собственного сердца. Персиваль ошибся.