Свет Нового Солнца. Том 2

Первым же ударом фриста Лайнел убил не успевшего среагировать врага, затем резко ударил тупой стороной древка второго, на которого напал Персиваль, и проткнул голову третьему. У юноши ещё было полно сил, полно рвения и желания сражаться. И этот задор передавался его бойцам. Превосходя наракинов числом и высоким боевым духом, люди победили меньше, чем за минуту.

Лайнел радостно похлопал ближайшего солдата и только тогда позволил себе оглядеться. И тут же его сердце больно сжалось, когда он увидел среди убитых знакомое лицо.

Слеза сама собой навернулась на один глаз, затем на другой, и не в силах стоять, юноша упал на колени.

Прямо перед ним, в небольшой кровавой луже, смешавшейся с дождевой водой, лежала Афелия. Удивлённые глаза девушки были широко открыты, губы окровавлены, а из груди торчал эфес меча. Неподалеку от неё погиб её отец.

Лайнел почувствовал, как тело содрогнулось снова и снова. Он потянулся руками к той, которую так сильно любил, но не дотянулся и упал прямо на землю.

Грудь сотрясли беззвучные рыдания. Юноша не мог сказать ни слова, щёки заливали новые слезы, сердце разрывалось от боли и неверия в ситуацию.

Собрав волю в кулак, Лайнел встал и сделал пару шагов, опускаясь уже рядом с Афелией. Вынув и с невероятной силой отшвырнув ненавистный клинок, юноша взял её на руки. Крепко сжимая драгоценную ношу, Лайнел позвал её по имени. Рука юноши коснулась черных локонов Афелии, пальцы погрузились в них, убирая с лица. С того самого лица, которое так недавно весело смеялось и улыбалось ему.

Казалось, ничего не изменилось в его жене. Она была так же прекрасна, так же мила и нежна, как и всегда. И если бы не глубокая рана в груди, если бы не неподвижные остекленевшие глаза, он бы решил, что она через миг зашевелиться и улыбнётся ему. Коснётся аккуратной рукой его щеки, вытрет с неё грязь и кровь, и скажет, что он уже дома.

Рядом с Лайнелом опустился Персиваль. Он что-то сказал, но Лайнел не слышал его. Он не слышал и не видел больше ничего.

Опершись спиной о твердый камень стены дома, сидя на мокрой земле, Лайнел держал на руках девушку, которую любил всем сердцем и душой. Держал Афелию, свою жену – его свет и радость его жизни.

Не выдержав, Лайнел снова зарыдал. На этот раз грудь сотрясалась ещё сильнее, с глаз потекло ещё больше слез. Они капали вниз, смешивались с дождём, пересыхали или исчезали – юноше было уже всё равно. Всё в мире мигом утратило значение.