Спасите меня, Кацураги-сан!

Может, пора уже перестать столь откровенно копаться в моей личной жизни?

На этот раз Огава Хана не хотела сдаваться. Её буквально распирало от любопытства, и эта навязчивость начала меня раздражать.

– Кацураги-сан! Но этот пациент явно имеет с вами какие-то личные счёты, – прошептала Хана. – Неужто вы увели у Кишимото-сана девушку?

– Довольно! – отрезал я. – Всё, что говорил Кишимото-сан – врачебная тайна. Я могу понять ваше любопытство, Огава-сан, но если узнаю, что хоть какая-нибудь информация вышла за пределы моего кабинета… Вот тогда наш разговор о дальнейшем продвижении, как врача и медсестры, придётся пересмотреть.

– Эх, – вздохнула Огава. – Злой вы, Кацураги-сан. Я ведь вижу, что с Асакурой Джуном вы всем делитесь, а со мной не хотите. Между нами будто стена какая-то.

– И эта стена называется субординацией, – заключил я. – А наш уважаемый невролог Асакура Джун – очень открытый человек. И если вы полагаете, что я разбалтываю ему ответы на все те вопросы, что задаёте мне вы, Огава-сан, то вы очень сильно ошибаетесь.

– Так вы со всеми такой скрытный? – не унималась медсестра.

– Огава-сан, это уже начинает наталкивать меня на определённые подозрения, – усмехнулся я. – Не удивлюсь, если в скором времени обнаружу, что вы за мной следите.

– Я – не сталкер, – выпучив глаза и покраснев, ответила Огава. – Вы мне просто интересны, как коллега.

– А вашему коллеге уже пора заканчивать свою работу и выдвигаться домой, – подытожил я, глядя на часы. – Хотя бы иногда мне хотелось бы возвращаться домой вовремя.

Хотя домой вовремя я сегодня в любом случае не вернусь. Асакура Джун будет ждать меня в фойе и отказываться от его предложения уже слишком поздно. Да и завести чуть больше полезных знакомств мне точно не повредит. Так уж и быть – составлю компанию нашему экстраверту.

Заполнив амбулаторные карты и подготовив все необходимые бумаги для завтрашнего приёма, я покинул свой кабинет. А после, как и ожидал, наткнулся на Асакуру Джуна. Он уже давно скинул рабочую форму и теперь приставал к торговому автомату.

– О! Кацураги-сан! Наконец-то, – воскликнул Асакура, увидев меня. – Мне тут ваша помощь требуется. Вопрос жизни и смерти.

– Рабочий день окончился, Асакура-сан. О какой жизни и смерти может идти речь? – поинтересовался я.

– Печенька застряла, – ответил он и пнул носком ботинка автомат. – Проклятая машина! Так и знал, что рано или поздно она меня предаст!

Печенье, которое приобрёл Асакура Джун, повисло на пружине и никак не хотело падать вниз.