Седьмая

Собиралась расспросить о том, как у них там заведено, в Стае-то… Неужели нет какой-нибудь девицы покрасивее из собственного племени, из-за которой их альфе стоило переживать куда больше, чем из-за ведьмы Ордена Древних со вздорным характером?

Не спросила, потому что явился Степан собственной персоной. Привез поесть мне и собственному воинству. Притащил несколько коробок пиццы, вкусный хлеб и копченую рыбу. А еще – ворох новостей из города.

Стас так и не появился, еще вчера ушел из дома и пропал. Жена плачет и собирается в полицию, но Степан ее успокоил, пообещав обязательно его разыскать.

- Подозрительная какая-то болезнь, – я отломила кусок все еще теплого хлеба. Надо же, где он такой достал? – Такая, что он даже ответить на звонки не может! Этим утром, судя по его голосу, он был совершенно здоров.

Во внезапную хворь Херберта я не верила.

Степан тем временем продолжал. Артем сидит гостинице. Выходил ненадолго, прошелся по городу, затем вернулся в номер. За это время он несколько раз звонил мне, но я не ответила.

- А что насчет Визулиса? – спросила у него. Привычное отвращение, которое до сих пор испытывала к их племени, испарилось, словно белая дымка над теплым морем. – Удалось хоть что-то узнать?

Оборотень протянул мне одноразовый стаканчик с соком, и я вновь взглянула на ощетинившуюся морду зверя на его татуировке.

- Обычный мент, – пожал он здоровенными плечами. Черная одежда подчеркивала его рельефную мускулатуру. – Родился в Эн..ке, вырос в Петрозаводске. Родители развелись, мать уехала к родственникам, забрала его с собой. Там он выучился, потом работал. Работал, кстати, хорошо. Был ранен при исполнении. Полгода назад вернулся на родину.

Здесь он с легкостью устроился в полицию. При вечной нехватке кадров его взяли без вопросов.

- На всякий случай я дернул знакомых в Петрозаводске, – добавил Степан.

- Спасибо, – сказала ему.

Потом мы шли по теплому песку, сняв обувь, в сторону тонувшего в зеленоватых водах вечернего солнца. Степан шагал рядом. Молчал, как и я. Запах оборотня, до этого момента вызывавший у меня стойкое отторжение, на этот раз казался одним из обычных. Как, например, горьковатый аромат Балтийского моря или же теплое испарение нагретого на солнце песка.