Седьмая

Я никогда не любила фотографироваться. Артем говорил, что это все мои ведьмовские заморочки. Тогда, в Испании, подловил меня неожиданно, затем сказал, что снимок оставит себе. Никому его не отдаст.

Выходило, отдал! Но следователю знать об этом вовсе не обязательно.

- Приглянулась, – подмигнул мне Андрей. – И не ему одному. Только вот в квартире не было альбомов… – Смотрел на меня и смотрел. Не отрываясь. – Может, есть еще какие-то соображения?

- Альбом стоял под телевизором, – возразила ему. От пронзительного взгляда, что постоянно задерживался на моих губах, волосах и груди давно было не по себе, а внутренний голос превратился в заунывный траурный вой.

– Снимку уже несколько лет. Может, я забыла его в книге, вот он и…

- Я знаю отличную вещь, которая неплохо освежает память.

Отобрал кружку, поставил на стол. Взял недоумевающую меня за руку, заставляя подняться. Даже на каблуках, невзирая на свой довольно высокий рост, я смотрела на него снизу вверх. Смотрела завороженно, не в силах протестовать.

Смотрела, как он меня обнимал, положив руки на мою талию. Затем его ладони скользнули на бедра. Не сопротивлялась, когда он прижал меня к своему телу, ничуть не стесняясь того, что через тонкую ткань платья я отлично чувствовала охватившее его желание.

Словно удав Каа и бедные, загипнотизированные бандерлоги!

Запах мужского парфюма – резкий и свежий, а вкус его губ – горьковатый, кофейный… Пыталась отстраниться, но почему-то не смогла – его близость вызвала у меня полное оцепенение.

Еще вчера я реагировала на Андрея слишком уж странно, а теперь эта странность перешла все границы!

И я решила прекратить это раз и навсегда. Разобраться с тем, кто он такой.

Целоваться Андрей умел, и если бы не… сопутствующие обстоятельства, мне было бы даже в удовольствие. Но не сейчас! Сейчас же, целуя его в ответ, я слой за слоем снимала чужую защиту, позволяя мужским губам безнаказанно терзать мои. И вот когда он совсем уж увлекся и чужая рука залезла под тонкую мою юбку, требовательно сжимая бедро, я полностью прошла все слои…

И оказалась совершенно не готова к тому, что увидела.

Голова закружилась, ноги подкосились, и я стала падать… Потому что там, куда я заглянула, ничего, ничего не было! У Андрея Визулиса не оказалось ни прошлого, ни будущего, а в настоящем, словно в зеркале, я видела лишь собственное свое отражение.

Он был... колодцем. Глубоким и бесконечно-темным, который, словно черная дыра, засасывал меня внутрь.