Седьмая

Уничтожали из года в год, столетиями… Да что уж там скрывать, тысячелетиями! Охотники за ведьмами, церковники, инквизиция, полиция… Где-то очень глубоко, под коркой головного мозга, любая ведьма знала, что спокойная жизнь может закончиться в любую секунду, если не сохранить в тайне свое существование.

Лишь в последнюю сотню лет вздохнули свободнее – но память-то жива, она никуда не делась! И эта память настойчиво мне подсказывала держаться от следователя Андрея Визулиса как можно дальше.

- Доброе! – толкнув двери кафе, я прищурилась на яркое солнце.

Утро, очень даже неплохо начавшееся, стремительно портилось. – Нет, я уже давно проснулась!

Замолчала, ожидая продолжения. Подумала… Хорошо бы, если бы это был личный звонок. Пригласил бы меня куда-нибудь – ведь помню же, как он на меня смотрел! – и я бы аккуратно отказала, сославшись на дела.

Не вышло.

- Придется вам сегодня заглянуть в управление, – бодрым голосом произнес следователь. – Можно сказать, теперь уже вы ко мне в гости! Возникли новые обстоятельства в вашем деле, и мне бы хотелось их обсудить.

Я смотрела на проезжающие по широкой дороге машины – яркие, с бликами солнца на полированных боках и крышах, – и мне жуть как захотелось – проклятая генетическая память! – чтобы мое дело закрыли раз и навсегда. А еще лучше, чтобы оно сгорело вместе с номером моего телефона и моим адресом.

…Может, сжечь к чертям весь Центральный Участок?!

Но те дикие времена, когда нас преследовали и уничтожали, закончились, и, несмотря на внутренний голос, советовавший бежать – бежать как можно дальше! – я сказала Андрею, что приеду.

Да, в ближайший час. Как раз свободна, так что скоро буду.

Завела машину, удостоверившись, что серебристый «Гольф» с караулившим меня оборотнем двинулся следом. До Центрального Участка – несколько перекрестков по залитому солнцем утреннему городу. Припарковалась на обочине напротив мрачного здания из желтого кирпича с решетками на окнах, поднялась на второй этаж по обшарпанным ступеням, сторонясь людей в форме.

С проходной позвонила Андрею. Он пришел за мной – веселый, по-утреннему свежий, в джинсах и белой майке, обхватывающей широкие плечи. Провел по длинным коридорам до своего кабинета. Встреченные им коллеги окидывали меня одобрительными взглядами, после чего завидовали ему громко и очень даже вслух.

Наконец, завел в захламленную комнату на втором этаже, предложив расхлябанный стул.