Седьмая

На фотографии мне лет семь, не больше. Мы – в парке аттракционов, я держу бабушку за руку. Рядом виднеется допотопная «Ромашка», над которой возвышается край «Колеса Обозрения». На мне – смешное белое платье, на голове – косички-бантики, плохо вяжущиеся с разбитыми коленями. Моя бабушка – она была модницей – стоит в цветастом костюме и в парадной шляпке с цветами.

Лицо красивое, серьезное.

Интересно, что бы она сказала на то, как я так и не смогла разобраться, что за фрукт этот следователь?! Наверное, посмотрела бы на меня с укоризной.

Затем вздохнула, повела полными плечами, прикрыла глаза и рассказала мне всю его подноготную. Кто такой Андрей Визулис, откуда взялся и кто на него поставил подобную защиту.

Но бабушки уже нет в живых, а я… Может, и хорошо, что она не видит, как я раз за разом не оправдываю ее надежд!

Возле дивана – похоже, грабитель здесь сидел, перебирая содержимое моей расписной венецианской шкатулки – валялись открытки. В ней я хранила поздравления на Новый Год, которые слали из Москвы Марина Викторовна и еще тетя Нита, моя очень дальняя родственница.

Там же лежали открытки с работы – недавно мы отмечали четыре года со дня основания фирмы, и коллектив расстарался на поздравления. А еще…

Там была фотография девочек из Пскова.

Карточки я собрала, книги мне помог сложить следователь, а вот снимка нигде не нашла.

- Так что же у нас пропало? – спросил он, заметив мой растерянный вид.

- У нас ничего не пропало, – ответила ему тон в тон, почувствовав, что во рту пересохло.

– У нас все на месте. Похоже, он искал деньги, но не нашел.

- Видимо поэтому с горя сжег пару открыток, но это его не утешило, и он свалился с сердечным приступом. – Следователь протянул мне еще одну карточку.

На ней – красное сердце и подпись аккуратным Димочкиным почерком: «Люблю тебя, мой котик!». Дарил он мне ее на День Святого Валентина, и я еще не успела ее выкинуть.

- Очень похоже на правду, – я отобрала у следователя карточку.

– Так и запишите в своем… гм… протоколе!

Мне же надо было хорошенько обо всем подумать.

Думала я долго, пока обходила квартиру еще раз, а он таскался за мной и задавал наводящие вопросы. Думала, когда подписывала кучу ненужных – вернее, миллион необходимых следователю бумаг. Думала, пока Андрей – он попросил называть его по имени – советовал мне еще раз подумать, потому что я заявила, что претензий к грабителю не имею.