Седьмая

В небольшой прихожей – встроенный шкаф с зеркальной поверхностью, темная мебель – я столкнулась с молоденьким полицейским. Он был в форме, с черной кожаной папкой в руках. Сказала ему, что я – хозяйка всего этого… беспорядка, затем двинулась в гостиную, заметив разбросанные по светлому ковру книги вперемешку со сверкающими в свете люстры осколками.

Тут полицейский преградил мне путь, попросив предъявить документы. Шаря в сумочке в поисках водительского удостоверения, чертыхаясь негромко, я вновь заглянула через его плечо.

Разглядела ботинки и ноги грабителя, затем спины склонившихся над ним медиков. Еще один незнакомый персонаж возился возле полки с телевизором. Похоже, снимал отпечатки.

Тянуло горелым. Жгли-то здесь что?!

По-хорошему, сейчас мне следовало бы подойти и взглянуть на пострадавшего – вернее, подозреваемого – после чего снять с него проклятие, привести в чувство и хорошенько допросить. Узнать, кто он такой и что ему здесь понадобилось. Именно так работало поставленное утром проклятие – обездвиживало любого вторгшегося на территорию ведьмы до ее появления.

Но меня не пустили. «Нельзя, пока работают криминалисты», – заявил полицейский.

Вздохнула – ведьмы несовместимы не только с оборотнями, но и с людьми в форме! – затем покорно поплелась на кухню. В просторной комнате, заставленной светлой мебелью с металлическими вставками, с окном в кружевных шторах, а еще ровным рядом блестящих банок на полочках и современной техникой на серой столешнице из искусственного камня – за большим дубовым столом сидело трое.

Бледная Варвара Павловна в цветастой шали на худых плечах что-то вещала слабым голосом, а темноволосый полицейский, кивая, деловито заполнял формуляр. Рядом с ним лежал ворох исписанных бумаг.

- Хозяйка явилась! – наябедничал встретивший меня в прихожей второму мужчине в гражданской одежде.

На нем были джинсы и кожаная куртка, из-под которой виднелась черная футболка с логотипом местной хоккейной команды.

Поднялся, шагнул ко мне. Высокий – на голову выше меня со всеми моими каблуками, – светловолосый и голубоглазый.

Лет тридцати-тридцати пяти, не больше. Внешность у него оказалась вполне симпатичная, да и улыбка приятная. Все бы хорошо, если бы не ехидный, слишком уж пронзительный, привыкший все подмечать взгляд. На миг мне показалось, что он видит меня насквозь со всем моим… Седьмым посвящением. Поэтому я тоже взглянула на него по-особому, решив, что он либо из Ордена, либо неинициированный.