Избранная тьмой, или Морок моего сердца

Неужели Злата, несмотря на все принятые меры предосторожности, проникла в мою рабочую комнату и взяла отраву?

— Ты уже дважды оказываешься там же, где и я, — обвиняюще проговорила я, стараясь не думать сейчас о сестре.

— Мир полон случайностей.

— Ты следил за мной?

Морок выхватил пирожок у меня из пальцев и поднес к смеющимся губам.

— Нет! Ты что! — ухватила я его за запястье. — Он же отравлен!

— Вот видишь, ты тоже совершенно случайно оказалась здесь и спасла мне жизнь, — хмыкнул Морок, отправляя остатки пирожка в огонь камина.

— Ты невыносим.

— Мне говорили об этом.

— Но я благодарна тебе, правда.

— И весьма странно это показываешь.

— А ты рассчитывал на какую-то особую благодарность?

— Только если ты сама захочешь как-то особо отблагодарить меня.

— И не подумаю! — возмущенно фыркнула я, совершенно сбитая с толку. Что за несносный тип!

— Выходит, не видать мне бутыли хорошего вина, — с сожалением протянул он, а я, не выдержав, улыбнулась.

Подумать только! Я совершенно не знаю замершего напротив мужчину, но он уже дважды спас мне жизнь, а когда я прошу объяснить, зачем, рассказывает небылицы об охранителях.

— Одним словом, я благодарю тебя, Морок, — чуть запнулась, произнося его имя, — за спасение, но мне нужно вернуться домой. И если ты одолжишь мне лошадь, чтобы я могла добраться до дома, обещаю вернуть ее, как только… Кстати говоря, далеко ли от Аствира находится твое поместье?

— Не боишься, что сестрица продолжит задуманное? — вместо ответа спросил он.

— Я должна узнать правду.

— Иную правду лучше схоронить в самом темном углу, — ответил Морок, и в его голосе я уловила плохо скрытую горечь.

— Не согласна. Правда важна, какой бы ужасной она ни была.

— Каждый волен обманываться, как пожелает, — дернул он плечом.

— Думай, что хочешь. Так ты одолжишь мне лошадь?

Морок сделал шаг, оказываясь непозволительно близко. По его лицу блуждали тени. Даже в отсветах пламени камина глаза охранителя сумрака казались непроницаемо черными, словно в их глубине сгустилась сама тьма.

— А ты думала, я стану удерживать тебя насильно? — вскинул смоляную бровь.

— А ты собирался? — вопросом на вопрос ответила я.

Самообладание давалось мне с трудом, учитывая подробности моего сна. Морок стоял совсем рядом, я могла дотронуться до него, и пальцы помнили, как, не сдерживаемые оковами перчаток, бесстыдно ласкали тепло его кожи.