Сагертская Военная Академия

– Вы же должны были стать частью команды, верно? Лучшие выпускники обязаны принимать участие в турнире, если он выпадает на их первый год обучения.

Он пыхнул трубочкой, а мне на мгновение подурнело. Стевен. Стевен будет принимать участие в турнире. Стевен получит кубок, и маленькая копия крылатой чаши будет принадлежать ему.

«Да ни за что!»

– Вы думаете, что я смогу что-то изменить? – с интересом спросила я.

– Мне интересно посмотреть, на что способна внучка Меровиг, – пожал плечами ректор. – А проиграть турнир я не боюсь – это уже привычно для Военной Академии.

Круг дуэлей – мы первые по очкам, но все прочее…

Он развел руками и замолчал.

– Мы не будем обещать, что примем участие в отборочных испытаниях, – осторожно произнесла Нольвен. – Но клятвенно обещаем, что очень крепко над этим подумаем.

Ректор Аделмер пыхнул трубкой и ухмыльнулся сквозь клубы ароматного дыма:

– Подумайте, подумайте. Я вам, как ректор этой Академии, настоятельно рекомендую принять правильное решение.

– Это угроза? – оторопела я, узнав тон бабушки.

Примерно таким тоном она задавала нам вопросы, на которые мог быть только один верный ответ.

– Это рекомендация, – ласково улыбнулся ректор, – а теперь идите и займитесь делами.

Выйдя из кабинета, мы с Нольвен синхронно вздохнули. Что-то мне подсказывало, что выбора нам не оставили. Вопрос только в том, как две целительницы могут помочь полностью боевой команде?

– Мэль, – позвала меня Нольвен и протянула маленький фиал с зельем. – Пора пить гадость.

Мы слишком часто использовали заклятье истинного спокойствия, и теперь, чтобы не захлебнуться эмоциями и чувствами, приходилось пить особое зелье.

Моя лисонька сварила его сегодня утром, практически на коленке. А ночью… Ночью нас ждет откат. Кошмары, головная боль, сухость во рту и, периодами, потеря ориентации в пространстве.

«И вот стоило оно того?» – мрачно размышляла я, пока мы, ориентируясь по крошечной карте, шли к складу. Или как оно тут называется?

– Перерыв пять минут, – со вздохом прочитала Нольвен, когда мы уперлись в закрытые двери.

– Будем ждать. Ничего другого нам не остается.

Я подошла к окну и оперлась бедром на узкий подоконник. Будь он пошире, можно было бы присесть.

– Мэль, – окликнула меня лисонька, – а ты…

– Моль? – раздался чей-то манерный и неприятный голос. – Кто бы мог подумать, что кто-то назовет своего ребенка так.

Мы с Нольвен резко повернулись и увидели высокую, стервозно-красивую девицу в форме Военной Академии.