Мелодия надежды

Она выглядела достаточно грозно: побывавшие в походной лечебнице воины знали, что с целительницей Рисанэ шутки плохи. Недаром ее прозвали генералом в юбке, и даже Адериэль не рискнул язвить: Эстель — не ее отец, она куда жестче.

— Ее здесь нет, — напомнил генерал, пытаясь важно нахмуриться и произвести впечатление. Увы, дочку такими фокусами не проведешь. К тому же в чем-то она была права: битва при Лунной цитадели не прошла даром для больной ноги генерала. Он едва мог ходить, хотя и тщательно это скрывал.

— Она узнает, не переживай. И не забывай, что война-то закончится, а с мамой тебе потом всю жизнь жить.

— Эстель права, — вдруг вступился Адериэль, вспоминая что-то свое.

— Вы не будете сражаться, генерал Рисанэ, — произнес король, входя в зал вместе с высокомерно молчавшей Ишэйной. — Это приказ.

— Сжалились, ваше величество?

— Спасаю ваш брак, — ответил серьезно король, но в глубине его темно-зеленых глаз генерал заметил смешинки.

— Леди Рисанэ, вы что-то хотели? — с намеком поинтересовался король: присутствие главного целителя на военном совете не подразумевалось.

Эстель быстро поклонилась — реверанс на войне ей показался лишним — и ответила:

— Я всего лишь зашла к генералу Рисанэ уточнить насчет распределения целителей по отрядам. Я уже ухожу, ваше величество, прошу меня простить.

И она исчезла ничуть не хуже, чем волшебницы-феи.

Король обернулся к своим командирам.

— Завтра выдвигаемся на позиции. Лорд Миратэ, вы откроете свой Путь здесь. Я — вот здесь. По итогу вы выйдем здесь и здесь. Генерал, к этому моменту ждем вас у реки.

— Придется все точно рассчитать, чтобы вы успели, иначе войско захлебнется. Доверенные разведчики сообщают, что северные орки вновь собрали армию. Они уже оправились после битвы за Лунную цитадель.

— И все же их войско не бесконечно, — заметил король. — Генерал, с вам отправится королева Ишэйна. Она будет нейтрализовать магию орков во время битвы. У нее есть своя охрана, но вы все равно выделите воинов для нее.

— Как прикажите, ваше величество.

На протяжении всего обсуждения сама Ишэйна хранила высокомерное — это явно чувствовалось — молчание. Даже сейчас, когда напрямую говорили о ней, она никак не отреагировала.