Грёзы о любви

Им-то было хорошо! Особенно торжествовал принц: мало того, что Эстель в далекие дали (не иначе в Глубины) послала братца, так тот еще и нарвался на удар от Амелии и, как следствие, недовольство отца. А им с Линэль удалось и повеселиться за счет этого щенка и понаблюдать за медленно краснеющей физиономией гордого кронпринца. И если бы не злые слова Эстель, посмевшей унижать своего принца, Лидэль был бы почти счастлив.

— Возмутительно. — В комнату вошла мама: видимо, она уже успела выпроводить всех высокородных гостей.

— Мы же не будем это терпеть? Амелия оскорбила королевскую семью, — последний факт был единственной причиной, по которой мама так ратовала за честь Лоренса, но папа об этом не догадывался. Он о многом не догадывался, на счастье близнецов.

— Потому что надо вести себя так, чтобы тебе не отвешивали пощечины! — король явно не разделял позицию своей королевы.

— Ничего, — процедил кронпринц. — Мы вели обычную светскую беседу.

— Он ее мать назвал человеческой подстилкой, — вставил донельзя довольный Лидэль.

— Лоренс?

Грозный взгляд отца переместился на старшего сына, а так как тому нечего было ответить (кроме правды), то все стало понятно без слов.

— Я разочарован.

Лоренс подавился вздохом.

— Лидэль с Линэль тоже их оскорбляли! — зло бросил он.

— Правда? Как же? — деланно удивился младший принц. — Мы молчали, когда ты подошел, а до этого у нас была

обычная светская беседа

.

— Поэтому леди Рисанэ и леди Феланэ хотели от вас сбежать, а Нейлин выглядел так, словно вы...

— Что? — тут же подхватил Лидэль, увидев, как брат замялся. — Не придумывай.

— Я знаю вас!

— Не шуми, братец, сегодня ты уже достаточно наговорил.

— Хватит, — оборвал сыновей Лестер. — Идите спать, оба. Сегодня я разочарован во всех своих детях, но больше всего — в тебе, Лоренс. Я думал, ты осознаешь свой статус.

Лоренс резко встал и вышел, так ничего и не сказав. За ним, гадко ухмыляясь, последовал Лидэль. Последней вышла Линэль, которой хватило разума промолчать.

— Они твои дети, — укорила его Алеста.