Трофей для Адмирала Драконов

Пожалуй, Велл прав, назвав его «морским проходимцем». Вот сейчас мои мозги точно встали на место. И даже реакции на мужчину никакой, ну разве что жарко сидеть рядом с ним. Жаль только, что достойные слова для отпора не находятся. Как рыбка, разеваю и закрываю рот. Ну не приходилось до этого момента сталкиваться с настолько откровенной наглостью. Ничего, привыкну, научусь.

Шум со стороны полигона гораздо важнее сейчас, чем необходимость поставить на место обнаглевшего мужчину. Мой брат уже стоит на площадке, и я вижу, как волнуется под его ногами вода, скрывающая в своей глубине нарга.

Подаюсь вперёд. Куда только делось моё сочувствие к наргу? Умом понимаю, что реальной опасности на тренировках нет, и Велл не новичок, но всё равно нервы на пределе. Он такой же, как Крис по занудности, и он мой брат: вредный, ворчливый, любитель воспитывать, но брат. А нарг сильный и опасный хищник.

Бросок – шаг в сторону, бросок – уклон. Велл двигается стремительно. Нарг снова и снова промахивается. Это, и правда, напоминает танец.

Беспокойство в моей душе сменяется восхищением. При каждом броске зверя я вздрагиваю и вскрикиваю, болея за брата, а потом просто замираю, забывая дышать и совершенно забыв о том хищнике, который сидит рядом со мной. Он напоминает о себе выдохом, обжигающим моё ухо:

– Нравится?

– Д-да, – отвечаю на эмоциях, потому что мне, действительно, начинают нравиться игры со смертью.

Это красиво, и это завораживает. И само это чувство пугает.

В крови бурлит огонь. Это не магия. Она заблокирована.

Это огонь моего тела, гормонов, человеческой сущности. Жестокость у нас в крови?

Резко поворачиваюсь к магистру и отшатываюсь, ощутив, как скользят губы от уха по моей скуле. Мысленно шикаю на мурашки, которые чуть было не сорвались с места.

– Это плохо, да? Я такая же, как все вы?

– Ты имеешь в виду свою распущенность?

– Жестокость… – но тут доходят до сознания его слова. – Что? Какая распущенность?

– Я чувствую, я тебе нравлюсь, и это при том, что ты сейчас переживаешь за парня, который назвал тебя своей…

– Я ничья, – снова вырывается у меня.

– Велл не мой парень, он…

– Любовник?

– Да как вы…

– Смею? – рычит Рэйгард. – Ещё как. Ты очень талантливо прикинулась невинной овечкой там, в таверне.

Прикинулась? Овечкой? Вскипаю, открываю рот, чтобы опровергнуть нелепое обвинение. И тут же останавливаю себя. В голове слова Велла о проходимце. Да кто он такой, чтобы судить обо мне? И тут же вторая мысль, которая кажется мне самой правильной.