Замуж за змеиного вождя

Под ногами я ощутила небольшие струйки – вода циркулировала и обновлялась. Молочная жидкость играла в бассейнах, не зная ни горя, ни печали. В этом горячем молоке ощущалось достоинство вечности, как у земли и неба.

Откинула голову на бортик и закрыла глаза, позволяя телу расслабиться.

Мне показалось, будто эта вода обладала какими‑то особыми целебными свойствами, ибо не бывает вот так хорошо, просто идеально.

Не знаю, сколько я наслаждалась тишиной, благоуханием и одиночеством, что вообще удивительно в таком месте, как вдруг, в один момент, помещение наполнилось диким гомоном.

Нехотя подняла голову и обернулась на шум, чтобы тут же обалдеть от движущейся в мою сторону стихии.

Определённо это были женщины из гарема вождя.

Они примчались к бассейнам огромной тучей, толкались и пихались, теряли равновесие, грузно прорывались вперёд, как большие хищные птицы, точнее, змеи и шипели, ругались, спорили и возмущались.

Тут были как двуногие, так и хвостатые. Молодые и бальзаковского возраста.

Я сидела в воде и понимала, что пришёл мне настоящий пушной зверёк.

Восторженные и гневные выкрики огромной толпы женщин вселили в меня ужас.

Сахи Ха – скотина! Позвал, значит, рабыню мне в помощь? Не знал, кого выбрать и решил сразу весь гарем пригласить?

– Чёрт, – прошипела себе под нос, и хотела было скрыться под водой, авось меня не увидят и тут же уйдут, но было поздно.

Заметили.

– Вот она!

– Да! Я её вижу! – закричали несколько наложниц.

Бассейн, в котором я купалась, окружила воинственно настроенная толпа женщин.

Вперёд выползла нагиня и, прищурив чёрные, как сама ночь глаза, дёрнула не менее чёрным блестящим хвостом, сложила руки на внушительной груди (у меня столько нет) и прошипела:

– Тыыыыы! Ссссмееертнаяяяа! Как посссмеелаааа получить брасссслет амина?!

Я вздохнула и прикрыла на секунду глаза.

Ну почему, почему всем вечно нужно начинать знакомство со скандала и драки?

​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Я внимательно оглядела змеедеву.

На вид она была моих лет, высокая из‑за хвоста и стройная. Кожа – бронзовая, с перламутровым отливом. Движения её, неловкие, резкие и дёрганные, выдавали сильнейшее недовольство, и даже ярость. Вокруг неё остальные рабыни шептались, косясь на меня, кривились, откровенно смеялись, но вступать в переговоры и перечить этой чёрной мамбе не спешили.

Она среди них главная?

Авторитет, значит.