Сказки Волчьего полуострова. Король на площади

Я, посмеиваясь и жмурясь, осторожно отпихивала сверх меры общительную птицу, когда услышала свист и зычное:

— Фью! Джок! Джок! Фью! Где ты, койкас[1] тебя побери!

Сквозь базарную толпу стремительно пробирался рослый мужчина. Птица неожиданно издала звучную и сложную трель. Мужчина остановился прямо передо мной, уперши кулаки в бока. В одной руке его была клетка.

— Вот ты где! — произнес, нисколько не понизив голос. Перевел синие глаза на меня, сказал раздраженно: — Отдай мою птицу!

Я с неприязнью покосилась на клетку.

— Птицелов?

— Хозяин, — отозвался незнакомец. И тут же доказал это, издав переливчатый сложный свист — ничуть не хуже своей птицы. Пернатый послушно вспорхнул ему на плечо, а потом и в распахнутую дверцу клетки. Наверное, в неволе было ему привычно и уютно. — Ну вот, — мужчина захлопнул дверку и довольно забарабанил пальцами по прутьям. Глядел на меня уже с любопытством. — Не видел тебя раньше, художница!

— Да и я тебя тоже, — отозвалась я.

— Что рисуешь?

Он обогнул этюдник, наклонился, разглядывая набросок. Я раздраженно отодвинулась, когда прядь его темных волос коснулась моей щеки.

— Ну да, давай еще размажь мне краски своим длинным носом!

— Не размажу, — серьезно пообещал он. Выпрямился и так же тщательно оглядел меня. В подробностях. Хотя что там рассматривать особо: светлые волосы узлом, веснушки на носу, глаза серые, губы неяркие, подбородок круглый; белая косынка поверх синей блузы, немаркая юбка да удобные башмаки…

— Хорошо! — заключил Человек С Птицей.

Я вздернула подбородок.

— Я хороша — или рисунок?

— Все хорошо! — твердо заявил он и ушел, пересвистываясь со своей птицей.

С того дня со мной перестала скандалить торговка рыбой: мол, я заняла ее место, хотя на полуразвалившемся крыльце до меня никто не сидел; мальчишка-булочник теперь подносил сдобу с пылу с жару, а ведь раньше его было не дозваться; а горшечник даже вылепил для моих красок маленькие плошки…

Раз Король одобрил меня, так тому и быть!

— Ты что, здесь главный? — допытывалась я.

Тот смеялся — он часто и охотно смеется.

— Конечно, главный, я же — Король!

Прозвали его так за сходство с королевским профилем, отчеканенным на монетах: правда, у того нижняя губа побрезгливее, да нос попородистей. И прическа дивными локонами.