Роза для строптивца

"Дружков", готовых угостить или выпить за чужой счет, там всегда было достаточно. – Он часто оставляет тебя одну?

– Нет! Он помогает тете Ангелике. Меня тоже звал, но я не пошла. Я тебя ждала.

Девочка повернулась к сестре, поднялась на носочках и чмокнула ее в щеку. Не дитя, а ласковый котенок!

Лючия могла бы долго сидеть с ней, но дела не ждали. Переодевшись в повседневное платье, она занялась домашними делами. Смахнула пыль и паутину, вымыла пол, постирала вещи.

Клара, как могла, старалась помочь, но больше мешала и требовала к себе внимания.

Наконец, когда все было вымыто, постирано, убрано, Лючия позволила себе короткий отдых. Села на скамью у дома, закрыла глаза. Еще несколько минут, подумала она, еще немного, а потом готовить ужин.

– Вернулась? – голос Альберто прозвучал слишком громко. – Почему на улице сидишь?

Потому что ты выгнал меня из дома, хотела ответить Лючия, но заставила себя промолчать. Первые слова, резкие и необдуманные, еще больше отдалят их. Она хотела мира.

– Греюсь на солнышке.

– Идем в дом. Синьора Ангелика лазанью передала. Всем хватит.

Сначала за столом стучали только ножи и вилки. Потом заговорила Клара о разноцветных бабочках. Лючия поддержала ее. Альберто ничего не оставалось как присоединиться к ним.

О былом единстве пока говорить было рано, но первые шаги навстречу друг другу были сделаны.

***

– Вставай, вставай, вставай! – повторила Клара едва ли не сотый раз. Потянула одеяло. – Ты обещала отвести меня к фонтанам.

Лючия с удовольствием поспала бы еще несколько часов.

Закончив завтракать, Лючия попросила сестру подождать ее на улице. Сама осталась с отцом. Достала мешочек с деньгами, из которых оставила себе лишь несколько монет.

– Возьми, – протянула их отцу. – Я честно работала, чтобы получить их.

Альберто мягко оттолкнул руку дочери. Опустил глаза, в которых блеснули слезы.

– Папа, пожалуйста!

– Я не калека и не последний человек, чтобы брать деньги у дочери.

Лючия подняла глаза к нему: он скорее умрет, чем поступится своей гордостью. Жаль, что о Кларе не думает.

– На время, – добавила она, выдавив улыбку. – В долг возьмешь?

Ей была неприятна даже сама мысль. Лючия чувствовала себя корыстным ростовщиком, но не знала, как еще убедить отца.