Роза для строптивца

Немногословный, спокойный, трудолюбивый – таким знали его в старом Салерно и в порту. Соседи видели его и другим, но никто не вмешивался. Всем хватало своих забот.

– Отец!

– Молчи! Стыдно перед людьми!

Альберто покачнулся и ухватился за плечи дочери. Уже седой, еще не старый, он сохранил физическую силу, но когда накатывала тоска, не мог устоять перед рюмкой граппы.

– Вся в мать пошла, – повторил он, не замечая, какую боль причинял дочери. – Такая же вертихвостка выросла. Потому и замуж никто не берет.

– Хватит! – крикнула Лючия, пытаясь освободиться из медвежьих объятий отца.

На плечах теперь останутся синяки. – Посмотри на себя! В кого ты превратился! Может, потому она и ушла…

Альберто разом сник. Отпустил дочь, привалился к стене, опустил голову.

Лючия тут же пожалела о сказанных словах, но ни вернуть, ни опровергнуть их не могла. Не раз слышала, что не только внешность, но и характер, и острый, как бритва, язык она унаследовала от матери, о которой у нее сохранились смутные воспоминания.

Альберто не ответил.

Не единожды свою злобу он выплескивал на дочь, но в первый раз она позволила себе возразить.

– Выпорю! Не посмотрю, что выросла уже!

Он схватил со стены плетку, замахнулся. Лючия увернулась, выбежала на улицу, спряталась за сарайчиком. Затаилась. Отец пошумел и успокоился. Вернулся в дом, а она еще долго не решалась выйти из укрытия.

Только когда досужие комары, совсем потеряв совесть, стали кусать даже сквозь рукава рубашки, а тело горело как в лихорадке, Лючия рискнула выйти.

Прокралась в дом, будто вор. Прошмыгнула мимо спящего отца, укрыла его пледом.

"Что взять с пьяного?" – рассуждала она, лежа в постели. Надо было промолчать, как делала обычно, но в этот раз слова задели за живое.

Разве ее вина в том, что мать оставила их? Она не Альба, хоть и похожа на нее внешне, но свахи обходили их дом стороной. Парни шутили и смеялись, могли приобнять и даже сорвать поцелуй, пока никто из старших не видит. Роберто и вовсе руки распускал, за что получил оплеуху.

Только никто не заступился, самой пришлось защищаться. Оттого пекло в груди, а на глаза порой наворачивались слезы. Лючия даже всхлипнула, но быстро взяла себя в руки, опасаясь разбудить сестру. Прошептала молитву и немного успокоилась: однажды Санта-Мария услышит ее и подарит ей счастье.

Утро началось как обычно с чашки чая и свежей выпечки. Лючия нарочно встала пораньше, чтобы приготовить завтрак отцу и извиниться, но не застала его. Только Клара крутилась рядом.