Книга желаний

По забавному стечению обстоятельств, она о персонаже, которые умоляет придумать его живым.

Лёгкие, но уверенные движения идеально наточенного карандаша по белому полотну бумаги.

Упрямые черты лица — острые скулы, резкий разлёт бровей, сомкнутые в тонкую линию губы… всё это выходит слишком легко и просто. Словно кто-то неведомый управляет моей рукой.

От ощущения разлитой в воздухе магии и нереальности происходящего у меня захватывает дух. Но по-настоящему тревожно становится, когда на меня смотрят с рисунка его глаза.

Это всего лишь рисунок, сделанный простым карандашом, но под покровом серых штрихов я вижу эти удивительные угольно-чёрные глаза. Они таят в себе пламя жизни, бурю эмоций и невыразимо сильное желание быть.

Застываю, прикипев взглядом к собственноручно созданному рисунку. Его слегка растрёпанные волосы будто тревожит лёгкий ветер. А губы произносят что-то на грани слышимости.

Вот за его плечом на фоне сказочного города, взмывает в небо огромный крылатый ящер. Солнечный свет отражается от его блестящих антрацитовых чешуек.

Стоп! Какой город? Какой крылатый ящер? Я не рисовала ничего подобного! Да и не умею я так.

Безумие? Магия.

Реальность ощутимо вздрагивает, прежде чем я успеваю отвести взгляд и отпрянуть. Рисунок становится окном, куда я срываюсь, подхваченная неведомой силой.

Падение в пропасть. Головокружение. И цвета сливаются перед глазами в движущееся пятно. Я не успеваю даже по-настоящему испугаться, когда вдруг всё прекращается.

Обнаруживаю себя сидящей на какой-то лужайке.

Под прозрачным голубым небом, в котором парит отчего-то видимая средь бела дня багровая луна. Надо мной же стоит он собственной персоной. Именно такой, каким я представляла его. Каким нарисовала.

Лагрис Итдин.

Его тёмные глаза изучают меня совершенно беспристрастно и немного скучающе, словно мужчина выбирает товар на рынке.

Так не бывает, и быть не может. Видимо, я перечитала и сплю крепким сном.

Рука застывает, прежде чем я успеваю себя ущипнуть. Я ведь не в кошмаре очутилась, верно? А в жизни Лагрис выглядит ещё лучше, чем в воображении.

— Девушка, вы ранены? — наконец замечает он мою перебинтованную ногу и протягивает мне руку.

Его удивительный голос мягко прокатывается по моей коже, словно лаская её. От этой мысли я невольно заливаюсь румянцем и принимаю помощь мужчины.

Когда наши руки соприкасаются, я почти воочию вижу маленькое яркое солнышко, возникающее между нашими ладонями. Так тепло и странно, что у меня перехватывает дыхание.