Выбор

– Взываю к нашему великому и могучему Богу Роду! Скрепи союз этих двух людей и одобри дочери твоей Истиславе право на княжение!

Волхв махнул рукой и на крыльцо вышли два дружинника — один нёс на белой ткани хлеб, а другой нёс небольшой горшок с мёдом!

Гостомысл и Истислава отломили по небольшому куску и обмокнув в мёд съели. Волхв же объявил:

– Пусть родиться всё хорошее! – сказал старик, подразумевая под этой фразой — наследников, урожай и княжеские мысли, перерастающие в указы. Потом обернувшись к народу, волхв добавил: – и величайте теперь Истиславу княжной вашей!

– Сейчас мы с Истиславой сделаем подношение Богу Роду, – сказал Гостомысл и стал чуть покашливать.

Есислав всё не мог набраться смелости и выводило его то, что уже всё заканчивается. Нужно обличить Богиню сейчас или уже никогда! Пересилив себя, боярин стал медленно подходить к крыльцу. Ноги были настолько тяжёлыми, будто он тащил ими дружинников за собой.

Гостомысл же совсем закашлялся и поднёс одну руку ко рту, а другой облокотился на колено.

– Что стоишь как истукан?! – злостно спросила Истислава переводя внимание на волхва. – Сделай же что-нибудь!

И тут до старика дошло, что это не происки Богини, ибо лицо её в миг стало потерянным и испуганным и когда волхв спохватился, чтобы подойти к князю — Гостомысл потерял сознание и завалился на бок.

Есислава будто отпустило и он налегке, но с испугом подбежал к князю. Боярин взял его на руки, но потом подбежали дружинники и уже толпой они понесли Гостомысла внутрь дома, а волхв направился следом.

Трун шёл настолько медленно, насколько мог себе это позволить, но дом приближался быстрей чем он планировал. Сначала юноша даже и вовсе не хотел идти, подумав, что может переночевать на какой-нибудь лавке и от этих мыслей ему стало как-то противно.

Дойдя наконец до дома, юноша открыл дверь, вошёл и сразу же первым делом пошёл к отцу. Сваромир спокойно лежал на кровати и взглянув на сына сказал лишь:

– Вечер добрый, сынок!

– Привет, пап!

– Что-то ты сегодня позднее обычного!

– Гостомысл жениться!

– Уже? – удивился отец.