повесть заблудившихся барканцев

Она не смогла вырастить новый цветок вместо увядшего — семенам не прорасти.

Она не смогла зажечь этот огонь снова — зажигалка издаёт лишь искры.

А может, она просто боится сильнее надавить на колесико?

Чего ей уже боятся.

Она сделала свой выбор.

Она сделала шаг.

***

И почувствовала руки за своей спиной.

Твёрдые, но мягкие и теплые.

Она посмотрела на них.

Подняла голову и разглядела лицо Лео.

Её это, разумеется, не устраивало:

- Отпусти меня, отпусти! — она переходила в истеричный крик, задыхаясь слезами и пытаясь вырваться из этих тёплых и крепких объятий, — Выпусти меня!

Он ответил ей спокойно:

- Ни за что.

Взял на руки и унес, шепча ей, брыкающейся: "Тише, тише."

Тише.

***

Девушка долго не могла успокоиться и просто злилась на Лео, плача ему в грудь и иногда ударяя ее кулаком.

Юноша удерживал её, усевшись на подоконник и ласково снимал её волосы.

Он сверлил взглядом темноту: ему было страшно и непонятно происходящее.

Он был дереализован, но Лику все равно держал в своих руках, на своих коленях.

Он молчал.

А Лика на него ругалась.

- Слушай, — он наконец подобрал хоть какие-то слова, — Ты пережила смерть матери, переезд, неприятие со стороны барканцев, шесть охот и по прибытии на другую планету смогла встать сама и поставить меня на ноги.

Лика молча слушала его, а он продолжал, глядя ей в глаза:

- И ты думаешь, что после этого ты не найдешь какую-то истину?

Лика молчала.

Ничего не говорила.

Лео решил продолжить:

- Понимаешь, — ему становилось труднее подбирать слова, — У тебя уже было нехорошее время в жизни и ты его пережила, — он нежно приобнял её.

И будешь счастлива, вот увидишь.

***

Лику пришлось вывести на улицу, забежать в аптеку и перевязать её раны.

А потом долго гулять с ней, чтобы успокоить её и успокоить свои бешеные чувства.

Сердце его колотилось так быстро, что это доставляло почти физическую боль.

Он держал унылую Лику за руку.

Он позволил себе представить, будто она тоже его любит, и сейчас, как ответственному партнеру, после бесцельной ходьбы в ночной тьме и долгих разговорах о тревогах, ему нужно было что-то предпринять.

Только он совсем не знал что.

Её глаза больше не искрились.

Улыбка не была лучезарной.

Он, кажется понял, что бы он сделал, будь он и вправду её партнёром.

Увидев большие — большие качели в этом Богом забытом районе, он усадил её на них.

И обнял.

Крепко — крепко.

И молчал, просто прижав её к своему телу.