Верни мне магию...

Кирна распахнула глаза и заметила встревоженных птиц над лесом. Именно туда ушёл Рош…

2.3

В лесу было уже темно и неуютно, хотя здесь ветер чувствовался куда меньше. Кирна молилась, чтобы по дороге не встретить никаких животных, и с облегчением выдохнула, увидев, наконец, мага.

Мужчина соорудил себе что-то типа гнезда из листвы, и ворочался, стремясь улечься удобнее, однако резко вскочил, заслышав шаги.

― Что ты тут делаешь? – их голоса прозвучали одновременно, и повисло молчание.

Присмотревшись, знахарка не сдержала удивлённый возглас.

― Ты мокрый? Почему?

С волос Роша ещё капало, одежда прилипла к телу, а сверху была покрыта слоем листвы, мелких веток и травинок.

Мужчина зыркнул на неё исподлобья, тряхнул головой, мол, отстань, но взглядом стрельнул в сторону. Кирна заметила, и сообразила, что там находится река. Это он что же там делал? Не мылся же в одежде… И вдруг женщину осенило!

― Ах ты скотина неблагодарная! Я столько сил убила, чтобы тебя на ноги поставить, а ты что же, топиться надумал?!

Схватив первую попавшуюся на глаза ветку, знахарка кинулась на мага, кипя от ярости.

Хрупкая, юркая и гибкая женщина так налетела на здоровенного, словно вытесанного из грубого камня, мужика, что тот от неожиданности даже попытался от неё удрать. Он уворачивался от ударов, а она кидалась, догоняла и колотила его веткой, ругая последними словами!

― Я покажу тебе счёты с жизнью сводить, свинья неблагодарная! Я тебе устрою встречу с предками! Вот тебе за реку, – орала знахарка и от души лупила опостылевшего подопечного, – а это за нытьё! – ветка снова угодила мужчине в плечо, сухая хвоя оцарапала щёку.

Рош отскочил, ну, не драться же с женщиной! Но Кирна снова на него набросилась, и тогда терпение мага кончилось. Увернувшись, он вырвал ветку из цепких пальцев и отшвырнул подальше, а воительницу скрутил, вывернув за спину одну руку, твёрдо, но так, чтобы боли не причинить.

― Уймись, женщина! Что ты как кошка дикая?! Не собирался я топиться.

Знахарка зарычала от злости, но он крепче стиснул её, чтобы не дёргалась, прижал к себе и негромко пробасил в самое ухо:

― Я сказал, что не собирался счёты с жизнью сводить! Угомонись.

Сквозь мокрую одежду мягкое женское тело ощущалось странно, будто притягивало теплом, манило.