Ведьмы

— Думаешь, он просто так около тебя отирался? «Извините, оступился» — как же. Проверь карманы, дурочка. Спорим, он стянул деньги на обед, которые дал тебе папочка?

Санни не хотела вестись на провоцирующий ироничный тон, но охранник тоже ждал от нее большего после того, как она заставила его покинуть свой пост, поэтому сдаться все-таки пришлось.

— Нет, этого не может быть, — прошептала она, нащупывая в кармане пустоту. — Он же ехал на собеседование!

Кошелька — белого, с пушистым шариком-брелоком — не оказалось и в рюкзаке…

— Этот? — Парень подал ей его, предварительно пошарив под старенькой курткой.

— Конечно, я надеялся, что клюнет рыбка покрупнее: карманные деньги — это все же как-то не серьезно. Но, твое счастье, что за этим стариканом водится пара грешков посерьезнее, так что я не зря напрягался.

Ситуация быстро превращалась из просто неловкой в унизительную, и Санни не на шутку рассердилась:

— Никто вас не просил спасать мой кошелек. — Она демонстративно свалила портмоне на пол, и оно гулко стукнулось о мраморную поверхность.

Неужели действительно камни? — Могли бы и дальше строить из себя спящее бревно.

— Неужели ты никогда не слышала: помоги глупенькой школьнице — очисти свою карму?.. Эй, школьница, ты куда?

Какой идиот! Санни не могла успокоиться еще очень долго: пока ехала на учебу, записывала за преподавателем скучную лекцию и вполуха слушала однокурсников за обедом. Ей так хотелось приписать издевательской улыбочке хотя бы то ужасающее зловоние, которое чуть не лишило ее остатков достоинства, но против правды крыть было нечем: мысли, в которых фигурировала она сама, до отвращения пахли сладкой, как корица, насмешкой.

И она не выветрилась даже за несколько часов, хотя Санни отказалась от похода в кондитерскую, а вместо любимого латте напилась зеленого чая, который обычно терпеть не могла!

Еще бы этот парень не носил оружие. Он был полицейским, а значит, и стрелять умел, и по лицам читал, и еще бог знает какие штуки вытворял. Это злило ее больше всего — никогда раньше Санни так сильно не ошибалась в людях.

Безобидный старичок, из-за которого она воспылала праведным гневом, оказался профессиональным воришкой, а тот, кто так ее напугал, на самом деле твердо следовал букве закона. Как же противно!

Санни не привыкла долго обижаться или злиться. В ее жизни хватало других забот, о которых следовало побеспокоиться, и какой-то там полицейский, пахнущий, как свежеиспеченный коричный кекс, в этот список не вошел бы, даже показав ордер.