Ведьмы

Дома ждет только старый рыжий кот, да, может быть, еще…

— Эй, вы что там, уснули?

Санни встрепенулась и чересчур поспешно направилась к эскалатору, пристраиваясь за стильным бежевым тренчем, мягко обволакивающим стройную, красивую фигуру, каждый шаг которой отдавал уверенностью в себе, какую могли позволить себе только красивые женщины, предпочитающие любой другой обуви высокие каблуки. Волосы незнакомки благоухали розовой водой — королевой среди ароматов, а под бежевой, словно освещенной солнцем, тканью, с каждым шагом опадали лепестки…

Это был запах разочарования в себе, и почувствовать его можно было только вблизи.

При объятиях. Или стоя прямо за спиной, притулившись на краешке ступеньки эскалатора, когда невозможно отодвинуться назад, потому что там уже тычется в рюкзак чей-то живот, едва помещающийся под пиджаком.

Санни прикрыла глаза и попыталась представить, как станет легче наверху. Через полчаса, когда, пережив точно такой же путь, только на улицу, она наконец вдохнет полной грудью чистый воздух.

В подземке так было всегда. Люди пахли одинаково дурно — отсыревшей бумагой, дешевым растворимым кофе и скисшим молоком, которое поленились выкинуть из холодильника. Это на поверхности можно было поймать свежий ветерок, чтобы отвлечься от запутавшихся в собственных играх ароматов, но стоило погрузиться на пару лестничных пролетов под землю, и стойкий дух тухлятины побеждал даже именитые парфюмерные дома. Полчаса до универа казались Санни поездкой через мусорную свалку.

Пробираясь сквозь толпу, застывшую в ожидании поезда, а потом по вагону, Санни в тысячный раз пообещала себе отнять от обеда половину стоимости и кинуть ее в копилку, чтобы хотя бы к следующему курсу обзавестись собственным транспортом. Подержанным и скромным, лишь бы лишенным тухлорыбной тоски и пыльной безысходности, от которой так хотелось не дышать по утрам.

Ей хватало и своих не слишком-то веселых мыслей, чтобы забивать себе голову чужими…

Мужчина в старенькой куртке извинился, когда больно наступил на ногу, и Санни уловила ментоловый дым волнения.

«Наверное, он едет на собеседование», — подумала она, невольно переключаясь на легкий кивок. Она отвернулась, но все равно успела заметить посеребренные волосы, которые он причесал набок — они явно привыкли лежать гораздо удобней. Под латаным воротником виднелась чистая рубашка, сбрызнутая незнакомым, едва уловимым древесным запахом. Вряд ли дорогим. Вряд ли известным.