Мелодия из семи нот

Изабо сама готова была разрыдаться — медленно пришло осознание того, что первый день ее взрослой жизни мага станет для нее последним. Она допустила ошибку. Нет, не тогда, когда согласилась помочь другу, а когда так глупо попалась…

Склонив голову, Изабо продолжала молчать — ей нечего было сказать. Виновата. Готова принять наказание.

— Тогда, раз сказать им нечего, думаю, все предельно ясно. — Голос Грегора снова вызвал дрожь и слабость в коленках.

— Не руби с плеча, Грегор. Позволь им все объяснить. Я уверен, у Изабо найдется, что сказать, — спокойно вступился за провинившихся Ирвинг. Изабо понимала, что это лишь отсрочит обряд усмирения, который ее ждет.

Маленькая темная каморка, похожая на темницу, куда ее привели, лишь усилила чувство безысходности.

— Что мне делать? Я не хочу быть усмиренной, не хочу… — шептала Изабо, сжимая кулаки.

Почти наощупь она добралась до деревянного настила, чуть прикрытого тонкой грубой тканью — видимо, это должно было быть кроватью для узника.

— Как ты могла? Как? Зачем ты ввязалась во все это? — бормотала она под нос, а хотелось закричать так, чтобы эхо разлетелось по всей башне Круга. — Чего ты добивалась? Свободы? Вот твоя свобода. Эта конура, да обряд. И ничто тебя не вытащит из той ловушки, в которую ты сама себя загнала.

Изабо всхлипнула и свернулась побитым щенком на лежанке. Мысли норовили ускользнуть, оставив в голове лишь пустоту, но так было даже лучше.

Заснуть не получилось. То забываясь, то бодрствуя, она провела всю ночь. Хотя, возможно, прошло лишь несколько часов прежде, чем в коридоре раздались шаги, заскрипела дверь, и яркий свет ослепил Изабо.

— Идем.

Она покорно поднялась и вышла, все еще щурясь. На плечо опустилась рука в тяжелой латной перчатке. Она так и не разглядела лица того, кто сопровождал ее по таким родным коридорам. Изабо закусила губу, понимая, что ни в коем случае сейчас нельзя расплакаться, как маленькая глупая девчонка. Но воспоминания связанные с каждым уголком башни подкрадывались и кусали ее за пятки.