Шум слепых

Кто просил вкладывать в мою пустоту цель, желание? Кто просил меня дёргать и вести куда-то? Кто посмел меня разбудить?

Ещё более жалкий, чем я. Мелкий. Слабый. Ничтожный. Смертный. От головы до пят. Всего одно касание – не станет сердца.

Её кулак был сильнее моей воли. Я желал вновь себя закопать от существования, но мой погребальный гроб разбил человек, обвязав нас красной шершавой лентой. Она объединила наши судьбы. Поставила меня на свои следы и повела за собой, научив снова ходить. Искать путь, поворачиваться, изворачиваться, ложиться, идти вперёд, возвращаться, наматывать круги – существовать.

И тогда мои пальцы ощутили ветер, жжение при свете шара, ветер. Моё нутро научилось ждать, пока спит смертный, специально идти за её спиной, не обгоняя, выслеживая и выжидая.

И человеку не взять ответственность за свой глупый поступок. Он сам взвалил на себя задачу идти и вести меня. Теперь его задача вывести меня отсюда, потому что во мне зародилась ещё более жестокая и ядовитая ненависть, чем была раньше.

И ненависть страшна, когда она бесцельна и ни на кого не обращена. Она проедает сначала бездну, принимается после за стенки, что её сдерживает и доканчивает с остатками, а после, как чума кидается на окружающий мир. Однако моя ненависть и ярость оказались бессильны перед этим человеком, говорящий резонансом. Редко, но долго. О себе, о жизни, которую не узнаю никогда, которая мне не интересна. Человек умел, ломаясь, оживать самому, скреплять куски личности и тела, гневаться и одновременно с этим быть благородным, что аж тошно.

Он был также одинок, но ощущал свободу вокруг себя, пел разным резонансом, что походили мелодиями разных волн. Он мог видеть, но не зрел в истину, не желал понимать, что выхода отсюда нет, особенно бессильному, не имевшего возможности летать, выбивать из земли трещины. Горячие ладони, погрубевшие пальцы, грязные, касались меня; омерзительное чувство. Они держали меня. Они удерживали меня, вели и тыкали в редкие объекты.

Мы шли так долго и много, поднимались, опускались, пробовали на ощупь самый разный песок, чувствуя разницу в крупинках. Берегли себя от звереющих песчаных бурь. И, в конце концов, дошли до сухого, острого дерева, который, к несчастью, ничего не значило. И только человеку, ограниченному созданию Бога, что оказался гораздо способней меня в данной ситуации, пришла в голову мысль использовать ветки как иглы и что-то в качестве ниток.