Шум слепых

Собирала остатки храбрости и воли в кулаки, до последнего дыхания путь должна продолжить с гордостью и улыбкой, чтобы никто не сомневался в зря прожжённой жизни, и никто после не смел пожалеть меня.

Усилиями старательного ангела тело частично отогрелось: лёд растопился в организме, из меня пошёл пар, а кожа легонько порозовела. Конечно, это был лишь временный эффект, к тому же температура понижалась, да и не мог вечно мужчина сжимать в своих объятиях. С его тяжёлых рук слезать оказалось мучительно тяжко.

Тепло спасения уже не так грело.

После вспышек молний этот снежный мир снова поменялся. Если раньше тут были лишь горы да река, то теперь можно было увидеть и верхушки широких деревьев. Тёмно-зелёных под снегом. Мои догадки оказались верны.

Когда смогла стоять на ногах, мы вновь отправились в путь. Держась друг за друга, трепетно, безнадежно, поднялись по холму и с вершины окинули взглядом всё, что могли разглядеть помутневшим взором.

Глава четырнадцатая.

Биение

Перед нашим взором расстилался огромнейший лес, первая стена древ казалась дружелюбной. Заманивала путников к себе необычностью. Среди однотонных пейзажей, что долго вели нас по этому миру, мы встретились с иным, и это влекло, и это пугало. Немного вдохновлённой и отогретой, схватилась за его ладонь и потянула путник к необычному явлению.

Тело содрогалось от кашля. Последствия утопления были слишком серьёзными. Я желала по привычке повести нас вперёд, притвориться здоровым человеком, быть не столь жалкой, но кому могла врать?.

. Желать и притворяться – не значит являться.

Сжимала руку мужчины, вела, облокачивалась о бок, просила не серчать, упрямо шла к лесу и предчувствовала новые испытания на пути. От оживления древ до пожара – всё могло произойти, поэтому, когда вплотную приблизились к высоким красавицам, приложила руку ангела к одному из стволов и сделала тоже самое.

Шершавая кора, твёрдая, оледеневшая. И снова мы прикасались к дереву.

Если в пустыни кустарник был жалок, остёр, просил пощады у солнца, то лес с благоговением относился к луне, распускал длинные тяжёлые ветви, тянулся к небесам. Представленные картины расчудесны, слишком неестественны. Ангел это понимал тоже. Наши ладони сплелись в одну, вены объединялись, и по сосудам совсем тихо поступало биение сердца, в ответ на моё сердце журчали струны сока дерева под корой. Глубоко, почти в самой сердцевине. Биение.