Шум слепых

Гордый ангел, потерпевший изгнание, получал удары от человека, защищался и бил воздух в ответ, пытаясь нащупать в пустоте изворотливое женское тело, нетренированном песком и долгой выматывавшей ходьбой.

Два хищника вцепились друг друга, обнажили свою настоящие сущности. Не нужно было быть настоящим ценителем боёв без правил или пацифистом, чтобы понять, что это была настоящая битва насмерть двух гордых и свободолюбивых существ с цельными и явными принцами, переступить которых – на горло наступить. Это был единственный способ проявить себя, сделаться лидером, подмять под себя и заставить идти за собой.

Инвалид выигрывал. Ему не нужно было играться. Всего пару ударов – я падала, шаталась как неваляшка и до последнего дыхания продолжала бить, не сдаваясь. Вечный воин, закалённый насилием, наконец вернул себе чувство превосходства. Смешной. Он возжелал снова небес и крыльев. Он был так силён… Чего шутить? Он был так слаб. Он чувствовал это. Он понимал. Он победил женщину. Он одолел человека.

Он был уничтожен и унижен.

Сломлен.

Тот, кто вырвал ему крылья, наверно, не знал, что настоящим поражением будет его победа над человеком, позорная и неравная, приведшая к кровавым следам на чернеющем песке. Слепец стоял надо мной, как рушащаяся скала, и не мог добить, не смел. Его чувство собственного достоинства больше не существовало.

Смех моей ненависти. Тишина, в которой по волнам определялся смех. Он стоял надо мной, смотря на меня закрытыми глазами, терял всякую надежду.

Также, как и я кинутый, брошенный и ненавидящий все миры. Безумный ангел, бескрылый и испепеляюще грозно-сломанный, как солдат без ног, но с ружьём в руках.

Я смеялась над ним, шипела от боли. Руки в гематомах, в ссадинах, многочисленных ранах, лицо разбито, грудь, живот – всё синее и красное. А ребро… и скорее даже рёбра были сломаны. А он… стоял живым и здоровым, с зашитой спиной, не в силах закрыть рот какому-то смертному.

Смех. Смех. Смех ненависти! Ненависти, что помогла найти его и уничтожить.

И теперь я была готова убить себя. Пусть остаётся одиноким навеки, блуждающим и брошенным. Мне так этого хотелось. Я так этого желала. Как же я хотела его страданий. Я вновь подносила пальцы к горлу, снова сжимала. Была готова исчезнуть. Последние силы выскочили и испарились в воздухе.

И под оглушённым воином мои веки сомкнулись...

Посмотри, ангел, на себя. Посмотри на свои руки. Посмотри на того, кто смотрит на тебя.