Сдать королевство, женить Императора

— «Но все же присмотри за ее жрицей: раз карга самолично сюда притащилась, значит, намечается кое-что серьезное… Раньше, чем ожидалось».

Что это значит? И неужели сам Этцель дает мне совет? Такое на моей памяти случается впервые.

«Ситуация располагает. Я, конечно, прикрываю твою задницу, как и всегда, но ты уж будь добра, тоже клювом не щелкай, а не то его отделят от твоего тела вместе с головой», — проворчал разозленный моим сарказмом бог.

Не совсем то напутствие, которое хотелось бы получить от покровителя.

«Скажи спасибо, что такое есть…»

Мы бы еще какое-то время препирались, если бы меня не окликнул Рейк. Воспользовавшись тем, что на время разговора с Этцелем я еле плелась, он нагнал меня и хотел подхватить под руку, но вовремя вспомнил, где мы находимся, и поклонился.

— Войце… В смысле, Ваше Величество, я только что говорил с Императором, — тихо сказал он, когда мы вместе двинулись по коридору.

Гвардейцы понятливо рассредоточились, чтобы не слышать нашу беседу, а заодно отгонять не в меру любопытных слуг, которые в преддверии праздника слонялись по коридорам в поисках господ, щедро платящих за любую мелкую услугу.

Грудь кольнуло беспокойство.

— Он спрашивал об Эр-ха? — Рейк кивнул. — И что ты ему сказал?

— Что понятия не имею, где она, — с самодовольной улыбкой признался мой боевой товарищ.

Мне оставалось только удивленно вскинуть брови: раньше северный воин никогда не опускался до столь грубой лжи.

— Я ведь и правда понятия не имел, в какой части замка… — он замолк на полуслове, хоть нас вроде бы никто и не подслушивал.

— Придворные интриги и общение со мной дурно на тебя влияют. Раньше ты не был таким изворотливым. Однако теперь он знает, что Эр-ха жива, — я покачала головой и скользнула за дверь своей спальни, скрывая беспокойство.

Значит, он по крайней мере помнит имя, которым меня называли северяне в присутствии чужаков. Но зачем ему знать через столько лет? Неужели совесть мучила? Если так, то поздно спохватился!

Доверив себя рукам горничной, чтобы сменить платье, я еще какое-то время не могла отделаться от смутного беспокойства, но наконец, вспомнив слова Этцеля о том, что мое дело — не предвидеть, а действовать, — все же выбросила суетные мысли из головы.