Сдать королевство, женить Императора

То же лицо, но глаза не глубокой синевы, а выцветшие, почти прозрачные. Морщина меж густых бровей намекала на привычку часто хмуриться. Выправка не королевская, скорее военная, вовсе не придавала ей приличествующего принцессе изящества. Чем дольше мы мерились холодными взглядами, чем дольше я смотрел в ее наполненные пренебрежением, почти презрением глаза, тем сильнее во мне закипала злость. Эта женщина умудрялась бесить одним своим видом, хотелось поставить эту наглую временную королеву на место. Я знал только одну женщину, которой простил бы такой взгляд, но она никогда на меня так не смотрела.

— Мы рады приветствовать вас в родовом замке Милик, — заговорила одна из принцесс — кажется, Ханна — поднимаясь.

Полилась череда официальных приветствий, моего ответного слова. И когда наконец принцессы «разрешили» мне удалиться и отдохнуть, я едва не бегом покинул зал. В коридоре сбавил шаг, и когда заметил, что северяне вслед за остальными гостями начали покидать прием, велел слугам проводить мою мать в покои, а сам направился к Рейку.

Заметив меня, северянин, не скрываясь, окинул таким презрительным взглядом, будто я лично зарезал всю его семью, однако ни этот взгляд, ни война, ни выход темных богов из-под земли не смогли бы меня сейчас остановить.

Осознав, что мои намерения серьезны, Рейк сам пошел мне навстречу и вскоре мы свернули в один из темных боковых коридоров, куда не заглядывали знатные гости и жители дворца. Какое-то время мы шагали молча, эхо уносило наш топот в темноту.

— Хочешь знать, жива ли она?

Я кивнул, что тут добавить?

— Жива, — коротко бросил он.

С плеч будто упал тяжелый камень. Я шумно выдохнул, готовясь задать еще множество вопросов, но встретившись взглядом с Рейком понял — смысла в этом нет.

— Но зачем тебе об этом знать? — продолжил северянин, резко останавливаясь. — Неужели ты надеешься встретиться с ней? Неужели твое эго настолько раздуто, что ты полагаешь, будто она ждала тебя все эти годы? Я не скажу тебе, где она, и никто из моих людей не скажет.

Его слова отдавались горечью и яростью, которая вспыхнула настолько резко, что я схватил зарвавшегося воина за грудки и прижал к стене.

— Уж не тебе решать, — с трудом сдерживая желание украсить самодовольное лицо Рейка фингалом, прорычал я.

— И не тебе, — с мерзкой усмешкой добавил он.