Сдать королевство, женить Императора

Когда за принцессами захлопнулась дверь, я поднялась и подошла к окну, вглядываясь в темные переулки города, до которых уже не дотягивались лучи закатного солнца. Некстати вспомнился закат в северном море, в тот день, когда мы с Лайонелом впервые провели ночь вместе. Воскресшие в памяти картины давно минувшего прошлого всколыхнули и чувства, спрятанные в потаенных уголках сердца: я злилась, настолько, что неосознанно сжала кулаки. Ногти впились в ладонь, напоминая, что я — уже не юная девица, которая беззаботно ходила под широким парусом драккара, что сейчас ситуация иная.

Перед сном еще долго ворочалась, гадая, как быстро Лайонел поймет, кто я такая? Наверняка осознание придет быстро: хоть я и изменилась с тех пор, как мы виделись последний раз, но не настолько, чтобы при более близком общении не вспомнить, не узнать. Или, может, для него все, что случилось на севере, были лишь коротким, ничего не значащим приключением? В глубине души я не хотела верить, что это так, но понимала: если бы я значила для него в тот момент хоть что-то, он бы не бросил меня и моих людей лицом к лицу с ордой чудовищ.

Весь следующий день заняли последние приготовления, замок приобрел какое-то подобие лоска с помощью расставленных по углам расписных ваз, золотых подсвечников и других мелочей, которые полагалось расставлять в приличном замке. Покушения прекратились, никто даже не пытался меня отравить: либо у моих недоброжелателей пока не было доступа в замок, либо они затаились.

От гвардейцев, которых я отправила вслед за двумя деревенскими мужиками, тоже не поступало никаких вестей. Это меня беспокоило, однако я надеялась, что они присоединились к Лайонелу и прибудут вместе с его людьми.

В бесконечных хлопотах я пыталась выбросить из памяти и сердца всю боль и призрачную надежду, которые смешивались в невероятно болезненный ком и порой мешали дышать. В конце концов утром в день, когда весь замок ожидал прибытия Императора, моей душой вдруг овладело такое мертвенное спокойствие, какого я не чувствовала с тех пор, как выходила замуж.

Горничная затягивала покрепче путы корсета, я уже почти задыхалась, но решила, что хотя бы сегодня потерплю и предстану перед Лайонелом и его свитой в приличном виде. Мои мысли лихорадочно метались от приветственных слов до беспокойства о том, все ли готово к вечернему банкету, как вдруг привычную, но давно позабытую суету светских сборов прервал хлопок двери.