Неправильная фея

Но отступать уже было некуда, и я лишь активнее принялась трындычать: – Голодные мы, несколько дней не ели, на работе обманули и выгнали без оплаты. Будьте милостивы, высокий господин, – я наконец нашла, куда незаметно сунуть медальон, и ловким движением протолкнула побрякушку в карман лордовских штанов, как вдруг он в буквальном смысле поймал меня за руку.

– Что это? – нахмурив высокий лоб, советник потянул меня за запястье, заставляя подняться с колен и не позволяя пальцам разжаться, чтобы выпустить украшение.

Глаза цвета гречишного меда – моего любимого, с легкой горчинкой – грозно сощурились. Капюшон упал с моей головы, повинуясь внезапному порыву ветра и выставляя на всеобщее обозрение лицо, покрытое черными татуировками. Да, я была уродом. И дело даже не в рабской метке, спускающейся со лба по щекам на подбородок и сообщающей окружающим о моем незавидном статусе, а в том, что я была феей с изъяном.

Невероятно высокая – всего на полголовы ниже северного лорда, с выдающимися формами я слишком отличалась от куколок-фей, изящных и тоненьких, как фарфоровые статуэточки.

И с особенной магией. Я не умела исполнять желания, как все нормальные феи, зато обладала другой способностью. Стоило мне только попросить о чем-нибудь вслух и добавить капельку силы, как существо, к которому я обращалась, мгновенно давал мне желаемое, не имея возможности отказаться.

Во времена изоляции от магии над такими, как я, просто смеялись из-за несуразной внешности, а после падения купола стали отлавливать, чтобы использовать с выгодой.

И не всегда законной, как ни прискорбно. Рабские силки служили надежной гарантией послушания хозяину.

И если прямо сейчас не использовать свою магию по назначению, на виселицу из-за проклятого медальона придется отправиться уже мне – на помощь неудачливой рабыне никто не придет. Не то чтобы у меня была сильно завидная жизнь, но и такой она была мне слишком дорога, чтобы прекратить бороться.

– Поцелуйте меня, лорд! – выпалила я, не придумав ничего лучше.

Глаза советника заволокло туманной дымкой, и послушной марионеткой он придвинулся ко мне. Выпустил руку с медальоном, обхватил за талию и приник к губам. Я испуганно замерла и не шевелилась, пока северянин, не выказывая никакой брезгливости, теплым и немного шершавым языком касался моих губ. Было чуточку щекотно, волнительно, но, как ни странно, совсем не противно. От близости мужчины, что я испытывала в первые в жизни, мурашки побежали прямо внутри живота.