Иномир и Мила

Она хотела уже вскочить и убежать со всех ног, но он лишь мотнул головой и пошел дальше по деревне.

— Смотри — идет, — сказала одна из женщин. — Десять лет не видели, а сейчас гляди, вместо лаптей сапоги напялил. В нашу сторону не смотрит, ни с кем не говорит. И откуда он такой важный взялся?

— Говорят, даже на могилу к матери еще не ходил, — подхватила вторая. — Как приехал вчера вечером, так сразу в избу к ней пошел. У меня мелкий за ним в оконце подглядел. Рассказал, что тот за печкой что-то поискал, а с утра, это уже я видела, в лес ушел.

— Наверное, сокровища ходил закапывал, — ответила ей первая, — или раскапывал. Не зря же слухи про их богатства ходили.

— Слухи слухами, а жила беднее всех, — покачала головой первая. — Но ладно, не нам их судить. А Иномир-то и вправду сильно изменился.

— Значит, Иномир, — тихо повторила Мила и стала молча наблюдать, как он скрылся в конце деревни.

День прошел быстро. Иномир ей больше на глаза не попадался, но и она по деревне не гуляла. В одной из изб ей накрыли лавку, и, дождавшись вечера, она легла.

Но спать было неудобно. Дома у нее стояла большая мягкая кровать с пуховыми подушками, здесь же в спину упирались жесткие доски, а тонкое одеяло даже не накрывало ног. И сколько бы Мила ни ворочалась, все равно заснуть не могла: все думала, что пережила за сегодняшний день. Как вдруг с улицы раздались странные звуки: заскрипели деревья, засвистел жуткий гул, и даже показалось, что кто-то шептал что-то страшное. Мила накрылась одеялом с головой, поджала ноги и затряслась. Заснула только под утро, так что когда петухи запели, она еле встала. Но мысли о скором возвращении домой помогли выйти из избы.

В глаза ударило утреннее солнце. Мила зажмурилась, но как привыкла — осмотрелась. Народу поблизости не было, но на лавке стояли деревянное ведро и ковшик. Мила набрала холодной воды в ладони и умылась.

— Ух, — произнесла она, отряхнула руки и только сейчас за спиной заметила Иномира.

Мила тут же попятилась назад, случайно задев ковшик — вода пролилась на траву — и хотела уже закричать во весь голос, но он поднял ладони.

— Тише, — сказал Иномир, — я всего лишь поговорить хочу.

Вблизи он оказался куда выше, чем показалось сперва у ручья. Только на этот раз он выглядел намного приличнее: темно-рыжие кудри были аккуратно расчесаны, белую рубаху сменила холщовая, красная, на ногах были все те же шаровары, как и накануне, и начищенные сапоги. Но на груди больше не висел серебряный кулон.