Меч валькирии 2

– Если это поможет нам выиграть время и спасти Кристину, то называй как хочешь. А сейчас – ходу! Не отставай.

С этими словами воин развернулся, подставив ветру широкую спину и, подгоняемый его порывами, поспешил вперед. Асе и Снежинка без промедлений двинулись следом.

– Эй! – освоившись на непривычно твердом снегу, хульдра быстро поравнялась с воином, тогда как детеныш ледяного змея привычно убежала вперед. – Волк, слушай, а может ты и меня на ручках понесешь?

– Нет, – последовал короткий и лаконичный ответ – Пеплогривый даже не взглянул на хульдру.

– Так я и думала, – печально протянула Асе. – А если я замерзну? Совсем-совсем замерзну.

– Шагай быстрее, меньше болтай, береги тепло и не замерзнешь.

Асе обиженно засопела, но к совету спутника прислушалась. Они ускорили шаг, и пошли настолько быстро, насколько это было возможно. Ульв то и дело поглядывал на шепчущую заклинания волшебницу – несмотря на холод, лоб девушки покрылся испариной. Пеплогривый ничего не смыслил в колдовстве, но сразу понял, что времени у них в обрез – Шарлиз тратила много сил на свою магию и неизвестно, сколько еще она сможет ее поддерживать.

Если снег станет прежним, то выбраться из его плена будет практически невозможно. Стоило воину подумать об этом, как он ощутил себя рыбаком, который ранней весной ступает по тонкому льду, чтобы добраться до рыбных мест – каждый шаг может оказаться последним. Мало кто отправлялся на такой промысел, когда таяли льды – никто не желал рисковать жизнью, даже во времена голода.

– Быстрее! – крикнул он, обращаясь к Асе. – Ведьма теряет силы.

– А чего ты раньше-то не сказал!? – хульдра уперлась в спину спутника холодными ладонями и подтолкнула вперед. – Шевелись давай! Я не хочу превратиться в сугроб! Там мокро и холодно!

Двигаясь так быстро, как это только было возможно, они продолжили путь. В усилившейся вьюге единственным ориентиром оказался ветер – следуя совету Фрейи, Ульв старался идти так, чтобы двигаться в одном направлении с подвывающим незримым спутником.

Вокруг людей бушевала одна лишь белая канитель, скрывавшая и растворявшая в себе абсолютно все. Где-то наверху захлопали, кажется, чьи-то огромные крылья, но существо, кем бы оно ни было пролетело мимо.