Меч валькирии 2

– И чего ты делал-то в такой жути-то? Только не говори, что по грибы ходил, – хульдра шумно сглотнула, когда ей показалось, будто сучья шевелятся сами по себе, без ветра.

– Пытался помочь тем, кто выжил при крушении.

Девушки замолчали. Не было нужды спрашивать Ульва о том, что же случилось. Сам факт того, что Пеплогривый вернулся в пещеру один, говорил сам за себя. Но даже если он никого не спас, уже то, что этот мужчина дважды прошел через лес, вызывал у Шарлиз невольное восхищение. Волшебница не очень-то любила людей, предпочитая их компании пыльные фолианты в библиотеке академии, но всегда склоняла голову перед героизмом и мужеством.

Впрочем, она понимала, что Ульву дела нет до ее мнения, так что решила промолчать, просто для себя отметив, что в этом дикаре есть хотя бы одна положительная черта. Немного, конечно, но определенно лучше, чем ничего.

Что же касалось так называемой хульдры – Шарлиз до сих пор не понимала это существо, по характеру походившее на назойливого злонравного демона, тогда как внешне отличалась привлекательностью.

Воистину, постигнуть столь странное создание было далеко непросто, но для Шарлиз это стало делом профессиональной гордости, как мага.

А еще, как мага, ее очень заинтересовал топор на плече идущего впереди воина. Это оружие казалось настолько древним, что от него веяло легендами, но не о мудрости, а о войне. Топор источал жажду крови и бесспорно являлся каким-то позабытым артефактом.

Шарлиз даже захотелось изучить это оружие, но едва бы его новый владелец позволил хотя бы малейший эксперимент.

К тому же, вещь казалась проклятой, а с этим шутки плохи – стоит расслабиться, и воля артефакта подчинит твою собственную.

И вновь волшебница подумала об Ульве – какими же выдающимися силой воли и упорством должен обладать человек, чтобы оставаться самим собой? Если только, желания артефакта и его хозяина не совпадают.

Взглянув на Пеплогривого, Шарлиз пришла к выводу, что древний топор нашел себе владельца под стать – такого же жестокого, кровожадного и непреклонного, как и он сам.

Но вот что странно, ледяные драконы очень чувствительны к магии и проклятиям, а эта Снежинка ни на шаг не отходит от мужчины. Более того, она абсолютно не проявляет враждебности. Неужели из-за того, что считает воина кем-то вроде покровителя? Более сильной особью?

– Чего задумалась, ведьма? – нарушила тишину Асе.

– Я не ведьма, – вяло огрызнулась Шарлиз, уже смирившаяся с тем, что ее реакция лишь раззадоривает хульдру. – Я волшебница.