Меч валькирии 2

– Ульв обернулся, но увидел позади себя лишь затуманенный темный лес.

Но замешательство было недолгим. Как и любой мужчина своего племени, Ульв привык решать проблемы по мере их поступления, используя при этом все мыслимые и немыслимые способы. Вот и сейчас, оглядевшись, он увидел холм из-за которого вверх поднимался столп дыма.

Конечно, можно было попытать счастья еще раз и попробовать вновь пройти через лес, но чутье подсказывало Пеплогривому, что он легко сможет заплутать. Это зловещее место, казалось, обладало собственной волей и силой.

Темный лес едва ли выпустил из цепких паучьих лап добычу, дважды попавшую в его сети.

Чтобы вернуться обратно, стоило поискать иной путь. Закинув верный топор на плечо, Ульв направился навстречу тем, кто сидел у костра.

Стоило Ульву приблизиться к странному холму, как он сразу же понял, что это вовсе и не холм. Огромное тело горного великана, сплошь покрытое каменными и ледяными наростами, частично замел снег, но воин отчетливо увидел его ладонь, частично превратившуюся в сугроб.

Сраженный неведомой силой, исполин лежал лицом вниз. Он не шевелился и не дышал, из чего Ульв сделал вывод, что великан мертв.

Обогнув огромную тушу, он сразу же увидел костер. У огня сидело двое мужчин. С виду люди и при оружии: у ног одного стоял могучий молот, тогда как второй, однорукий, баюкал на коленях ножны с мечом.

Чуть поодаль замерла колесница, но животных, которые могли тянуть ее за собой, нигде не было видно. Мужчины о чем-то негромко говорили, дожидаясь, пока жарящееся на костре мясо будет готово.

Ветер дул куда-то в сторону, и Ульв не смог уловить аромата еды, но и без того знал, как она вкусна. Однако, цель Пеплогривого заключалась вовсе не в набивании желудка. С самого детства отец приучил его терпеть голод и холод, поэтому угощение никак не повлияло на мысли мужчины.

Ульв не привык скрываться и прятаться в тенях, поэтому вышел к огню в открытую, не таясь.

– Приветствую вас, воины, – поздоровался он. – Я пришел к вам с миром.

– И ты не хворай, – отозвался тот, что сидел рядом с молотом.

Рыжеволосый, коренастый, с курчавой бородой, он смотрел на ночного гостя смеющимся взглядом голубых глаз.

Однорукий мужчина ограничился скупым кивком и продолжил хранить молчание. В отличие от своего друга, он был светловолос и более угрюм, но никак не выражал враждебности: рука на ножнах с мечом даже не дернулась.

– Славная была битва? – рыжеволосый взглядом указал на окровавленный топор в руках Ульва.