Пламя моей души

Знать, залихватский вид боярина только её забавил.

— Верно, ты на первых порах поддержишь нового князя, как займёт он стол. Мудрый совет старшего — самое ценное, что можно получить в это время, — она снова кивнула стрыю.

А тот сразу перестал сиять, как стекляшка, на которую попал свет Дажьбожьего ока.

— Поддержу, а как же, — буркнул уже без рвения. — Я теперь им после отца самый близкий человек.

— Куда направляешься, княжна? — всё ж поинтересовался Леден, поглядывая на наперсницу её и челядинок, что стояли в ожидании чуть поодаль.

— В посаде прогуляемся, — коротко бросила она. — Скоро обернёмся.

Повернулась плавно и вновь к воротам пошла, а женщины — за ней, тихо что-то обсуждая между собой.

— И чего бы это княжне Велеборской здесь быть? — стрый посмотрел им вослед задумчиво. — Или вы всех отпрысков Борилы решили в одном месте собрать?

— Ясно, зачем, — Леден повернулся уж вновь идти к терему. — Помогает нам поручения отца выполнить.

— И как? Узнали что-то? — в голосе Знаслава прорезался острый интерес.

— Что узнали, то проверим. А там и всем расскажем, не утаим.

Стрый помедлил чуть, словно задумался, и последовал за ним. Там и разошлись по своим хороминам. Нынче будет в гриднице шумно — у Знаслава и кмети такие же громкие и болтливые, как и он.

Так и собрались на вечерю — стрыя чествовать — Чаян велел. Угощение не было великим: куда уж, когда весна закончилась, а до новых урожаев ещё далеко. Да и неизвестно, какими они нынче будут, хватит ли всем, или снова придётся травы да коренья по лесам собирать да за дичью гоняться по многу дней.

Пришла к вечере и матушка, хоть брата мужа не очень-то любила: пустозвоном считала, будто не ведала, что он и дела умеет вести не хуже, чем языком чесать. Зато Знаслав поприветствовал Любогневу тепло и радостно, несмотря на её кислый вид, расспросил о многом, и о том, как она переживает потерю мужа. Княгиня отвечала неохотно, но не отмалчивалась — и стрый скоро оставил её в покое.

Чуть позже пришла и Елица, сразу приковав к себе взгляды собравшихся мужей. И казалось бы, есть девицы краше её: ослепительные, манящие так, что тело всё сводит — а никто сейчас не поспорил бы с невыносимой притягательностью княжны. Словно светом её охватывало, стягивался он к ней отовсюду, от каждой лучины в гриднице. Она села подле княгини, а та в её сторону и глянуть не пожелала. Но княжна и не расстроилась, кажется.