Рок и Кара

Не волнуйтесь, я же обещал, что сегодняшний вечер вам понравится.

Я с сомнением посмотрела ему в спину, а затем подхлестнула коня. Тот охотно бросился догонять своего товарища. В повадках животного чувствовалась хорошая выучка, поэтому я немного расслабилась.

Ночь была теплой, но ветреной. На темное беззвездное полотно неба неспешно выкатывалась полная желтая луна. Она то и дело ныряла в тяжелые тучи черничного цвета, и траву под копытами лошадей расчерчивали причудливые тени. Неуловимо пахло скорым дождем. Разлитую в воздухе свежесть разбавляли доносящиеся с полей терпкие ноты трав.

Я с наслаждением втянула носом воздух. Мне показалось, что именно так и должна пахнуть свобода.

— Ночь прекрасна! — сказал Рок, когда я поравнялась с ним.

— Да. — Я улыбнулась, а затем, поколебавшись, призналась: — Ее красота умиротворяет.

Рок чуть натянул вожжи, чтобы его резвый конь не умчался вперед, и искоса взглянул на меня:

— Возможно, это потому, что сегодня полнолуние. Собственно, именно об этом я говорил — нам удивительно повезло!

Моя улыбка погасла.

Следовало догадаться. Рок из всего пытался извлечь выгоду, и если его вдохновила ночь, то точно не из-за чудесного пейзажа.

— В чем же именно заключается удача? — вяло поинтересовалась я.

— Полнолуние, — пожал он плечами. Я не ответила, и Рок после паузы вновь посмотрел на меня. В его взгляде, в темноте казавшемся еще более колдовским, чем при свете дня, проскользнуло недоумение. — Кара, неужели вы не знаете, что ночи полной луны подпитывают дар? Он обновляется вместе с луной.

Завтра утром вы почувствуете прилив сил, словно не было изматывающих испытаний предыдущих дней.

— Мне неоткуда было это узнать, — по возможности, с достоинством ответила я. Щеки уже кольнуло румянцем стыда, и я отвернулась, стараясь его скрыть. — Мой дар всегда оставался тайной для окружающих.

— Мой тоже. Но я много читал, собирал упоминания об одаренных людях буквально по крупицам. Иногда было непросто скрывать свой интерес к этой теме, но… — Он резко замолчал.

Минуту всматривался вдаль, а затем продолжил: — Впрочем, я увлекся. Не уверен, что вам хочется услышать продолжение.

— Хочется, — тихо ответила я. — Отец считал, что мысли девицы должны быть заняты не историей и географией, а подготовкой приданого. Меня это тяготило, но я не осмеливалась спорить.

— Ваш отец был строг.

— Он желал мне добра.

— Но вашего отца больше нет. И теперь вы решаете, что для вас добро, а что — нет.

Я вздрогнула.