Рок и Кара

Эта тихая просьба, больше похожая на мольбу, была настолько неуместной, но я невольно всем сердцем рванулась ей навстречу. Больше я не медлила. Хочешь убить — не мучай, ведь так? Это же можно назвать милосердием?

Пара мгновений — и шум кроны над головой уступил место дурманящей тишине, даже стрекот сверчков исчез, растворился в оглушающем молчании ночи. А еще мгновение спустя часть коры под моей ладонью осыпалась трухой. Перед внутренним взором вспыхнула и обуглилась последняя зеленая нить. За ней осталась чернеть пустота.

Я отдернула руку от дерева и поникла. Спина сгорбилась — не осталось сил держать ее прямо.

— Посмотрите, Кара. — Рок совершенно возмутительным образом, позабыв о манерах, обхватил меня за плечи и встряхнул. — Посмотрите, как это прекрасно!

Его слова можно было бы считать насмешкой, если бы не благоговение, звенящее в них молодой сталью.

Я подняла голову и встретилась взглядом с Роком. Его глаза, прежде холодные, сияли тепло и мягко. Теперь я могла сказать уверенно, лед в них дал ощутимую трещину.

Чувствуя на себя взгляд, я посмотрела вдаль. Сначала я увидела пшеничное поле, со склонёнными к земле колосьями — в свете выглянувшей на небосклон луны зрелище завораживающее, но сейчас оно не могло пленить меня. Я заставила себя обернуться. То, что я с помощью дара видела как пустоту, в реальности оказалось высохшим деревом. Дряхлым, безжизненным, но все еще величественным. Лишенный листвы дуб по-прежнему стремился к небу, но теперь будто грозил ему острыми мертвыми ветками, выставленными, словно когти у ощерившего хищника.

Неожиданно я поняла, что имел в виду Рок: в смерти тоже была своя красота, и эта красота — часть гармонии, которой я любовалась несколько минут назад.

— Вы только на пути к себе, Кара. — Я не оглядывалась на Рока. Его голос показался хрипловатым и как будто взволнованным, но и тогда я не нашла в себе смелости открыто посмотреть на своего спутника. Странное, невиданное раньше чувство противоречия сковало меня. — Это лишь первая ступень, но я помогу преодолеть вам подножие, а затем подняться и по самой лестнице так высоко, как вы того пожелаете.

— А вы? Как высоко хотите подняться вы?

Я все же взглянула ему в лицо. Я надеялась, что кажусь равнодушной, но знала, что под подолом красного платья колени трясутся и подгибаются, и дело было не в настигшем меня смятении. Применение дара истощило мои силы, и теперь больше всего на свете мне хотелось прилечь. Даже думала я с трудом, как будто голову заволокло туманом.